В начале сентября я наконец-то выкроил время, чтобы съездить с Сонькой в село, отдохнуть недельки две, пока не совсем похолодало. Я взял большую клетчатую сумку, в которую мы положили несколько теплых вещей, пару банок консервов, хлеб, кулек сахара, сонькино вязание и маленький томик Верлена. Хотелось на досуге почитать и подумать, можно ли сделать что-нибудь с "Chanson d"automn"-- маленьким шедевром, который не желал существовать вне французского языка и который я ни разу за все время даже не раскрыл.
В автобусе Соньку стало укачивать, и она жаловалась, ныла и лезла головой мне под мышку. Потом мы разглядывали птиц, сидевших на проводах. Моя жена, специалист по всякой мелкой живности, радостно называла их фамилии, я же припоминал таких птиц у Брейгеля, какая летала в небе, какая важно топталась в кроне дерева, а какая сидела на гнилой виселице. Кончились поля, начались села. Там по улицам ходили симпатичные куры с экзотическими петухами, все в одну сторону вытянутые гуси и даже вульгарные индюки. И кроме того, кошки: полосатые, рябые, серые, белые, черные, кошка на заборе,кошка на крыше, две кошки под скамейкой, три кошки -- из окна. Сонька каждый раз щипала меня за бок и шептала: " Смотри, какая прелесть!", отрывая от приятных размышлений. Но я не держал на нее зла -чем бы дитя ни тешилось, лишь бы перенесло автобус. Потом я дал ей яблоко, и она его ела, а огрызок отдала мне.
   Когда мы приехали, день был в самом разгаре. Дом, купленный в прошлом году моими родителями, стоял под горой, на которую восходили сад и часть огорода. Мы открыли дверь и попали в достаточно тесное и сырое помещение с затхлым воздухом -нормальная, на мой взгляд, ненатопленная хата. Соньке, однако, сидеть там не понравилось, и я вынес ей на гору раскладушку. Она разлеглась там в своем американском купальнике, выдержаном в гамме павлина, и уткнулась в старый номер "Нового мира", найденный нами на чердаке. Затем я отправился осматривать владения. Сонька увидела меня с горы и позвала, чтобы подробно обругать встреченные в журнале стихи. У нее предубеждение против московской поэзии в принципе, а если уж она что-то невзлюбит, то спуску не жди и на пощаду не надейся. Обладая в избытке всеми обезьяньими талантами, рецензии она дает обычно с помощью мимики, жестов и интонаций, нападая прежде всего, на воображаемую личность несчастного автора. Я знал, что она разрывается от впечатлений и от этого страдает, поэтому лег рядом и приготовился слушать.Тут из-за горы показалось семейство: впереди шел мужик в ветхих серых брюках на толстом животе, за ним -- пожилая женщина с двумя жирными буграми на щеке и с ребенком, который, отклонясь от нее эдак на 45 градусов, сопел и ел грязное яблоко. Они остановились и стали смотреть. А мы -- на них.
-- Теперь я понимаю, что твой Брейгель ничего не выдумывал, когда рисовал народ. -- Сказала Сонька. -- Ты посмотри, это же настоящие бесы. Вон у них у всех самое толстое место -талия. Семейство лимонов. Чего они на нас смотрят? Я их боюсь.
    Я в жизни не встречал в одном маленьком тельце столько мизантропии, сколько Бог отпустил на долю моей жены. Решительно ничего дурного не было в этих простых и по-своему нравственных людях, которые помогали моей маме, еще неопытной, вести хозяйство и присматривали за часто пустующим домом и по-хиповски зарастающим огородом. Но поскольку Сонька не собиралась вести хозяйство, вполне понятно, что она боялась посторонней оценки своей деятельности. Лимоны стояли себе и стояли, пока лимониха не запричитала:" Ой, лышенько, шо ж ви наших гусяв не прогоняете! Они ж вам напачкають!". Потом подошла к моей бедной жене, пахнула на нее крутым перегаром и схватив  за бок, спросила:" А шо така худа. Муж нэ кормить? Ничого, родышь пятерых, так раздобреешь". И они пошли, открыли вросшую в землю калитку и увели гусиное стадо домой, а ребенок махал на птиц яблоком и топал ножкой.
   Я пошел к лимонам поговорить --узнал, где здесь что из продуктов можно достать,купаются ли в пруду и много ли рыбы. Мне сообщили, что рыбу всю съели "чапли", а соседка баба Харя каждый вечер превращается у себя во дворе в черную кошку и убегает, а возвращается утром "до свитання" с мышью в зубах. А то и цыпленка стащит. Я было усомнился, может ли женщина, в солидных летах, позволять себе такое мальчишество, как охотиться на мышей. -- " А шо ж, когда ведьма?".
Сонька тем временем перебралась в хату и состряпала на сковородке дикую яичницу по прозвищу "Чеченский бандит". Там кроме яиц было три валявшихся на подоконнике  карлика-помидора с гнильцой, сорванные на огороде большой зеленый и маленький красный перцы, колбаса, лист вишни, лист смородины и лист ореха. Все это плавало в масле, в остатке которого я зажарил черствый хлеб. А потом мы помыли посуду и пошли смотреть озера. Там в серой закатной дымке в длинных камышах стояли таинственные цапли, копошились утки, выдры, над ними летали чайки и сновали маленькие птички -- серые и желтые, стайками перелетая с места на место. По берегам сидели спокойные жабы, а некоторые срывались в воду и плыли куда-то брассом, среди рыбьих кругов и нервных водомерок. Все это кричало, пело, квакало, булькало, хлопало крыльями.Жизнь облаком висела над озерами.
Вот где Сонька была в своей стихии! Она обосновалась под старой вербой "где ветер плачет" и разинув глаза и рот, стала наблюдать, как охотится зимородок -- нарядная птичка со сверкающей синей спиной и оранжевым брюшком. Он сидел на низкой удобной ветке, а потом прыгал в воду и появлялся с извивающейся рыбиной вполсебя ростом. Причем, сама Сонька прекрасно знала детали этой охоты, но отказывалась уйти, пока не увижу и не проникунусь я.
Только когда изрядно стемнело и похолодало, мне удалось загнать ее домой. Там она потребовала растопить печку, а сама влезла на орех и стала оттуда смотреть, какой варвар включил техно в такой вечер.
-- Смотри, смотри, бабка в кошку превратилась! -- Раздался ее голос из листьев. Я как раз вышел из погреба с маслом и творогом для вечернего чаепития, поэтому услышал ее сразу и кинулся  поглядеть. Но Сонька уже спрыгнула на землю:
-- Представляешь, она вышла во двор, закрутилась вот так --вот так -- вот так, превратилась в кошку и побежала вон в те кусты!
Я ей сказал, что лимоны меня предупредили и что бабка живет здесь давно, никого не трогает, только мышей ловит, да цыплят таскает.Тут Сонька стала ныть и проситься в город, потом заявила что ни за что не уснет, с кислой мордочкой выпила две чашки чаю, съела пять бутербродов, улеглась с вязанием в постель, ходила у меня по голове до двенадцати, как обычно, а утром отлично продрыхла до полпервого и даже не знала, что я взял велосипед, съездил на нем на базар, а потом еще обследовал окрестности. Но встав, она честно приготовила себе завтрак, а мне -- обед. За шесть лет нашей совместной жизни она выучилась просыпаться в такое удобное для себя время. И все же она обиделась, что я ее не разбудил и не отвез домой, как она просила, ведь автобус уходит один раз в день, а еще одной ночи рядом с ведьмой и лимонами она не вынесет.Потом мы взяли с кроватей четыре больших покрывала и отгородили ими загончик, где Сонька могла загорать спокойно в павлинистом купальнике, чтобы не дул холодный ветер и не смотрели вездесущие лимоны.
-- Вот увидишь, они обязательно начнут спрашивать, почему у нас детей нет! Надо как-то от них отделаться. Вот говорят, что в Европе всем друг на друга наплевать. Как бы я хотела там жить! Ты подумай, каждый день, каждое утро находится какая-нибудь холера, которая спрашивает:" Чего ты такая худая?", " Почему у тебя плохое настроение?" А что я могу поделать? Я же их не трогаю!Далась мне их житейская мудрость! Они все больные, пьяные, несчастные, чему они могут меня научить?
     Что правда, то правда. Публичная оценка извела мою жену до такой степени, что она, порой, месяцами сидела дома. Зато когда находил другой стих, она вставала с дивана, красила глаза и уходила, как кошка, гулять по каким-то крышам. Сейчас была просто домашняя фаза. И так длилось еще два дня. Лимоны приходили в конце обеда, когда мы надкусывали последние кусочки хлеба с маслом, или в полудник,стоило нам доесть кукурузу, и смотрели так жалобно, что хотелось вынуть изо рта последний огрызок и отдать ребенку. Сонька дулась на них все больше, а на старуху -- все меньше, хотя каждый вечер регулярно наблюдала за превращением, устроившись на орехе. И вот как-то раз, когда луна вызрела на небе в сочный выпуклый плод, Сонька подбежала ко мне радостная и сообщила:
-- Я поняла, как она это делает!
А потом завертелась- завертелась, взвыла, вскочила от страха на дерево и сидела там как сова, дико водя карими глазами. Один ус у нее получился черный, а один -- белый. Шерсть на спине и на голове стояла гребнем как ирокез.
-- Ну что ты сделала, а обратно теперь как? - Спросил я, перепуганный, соображая, понимает ли она меня, и как бы не убежала. Так мы и глядели друг на друга, а потом она слезла и запросилась на руки. Я посадил ее за пазуху и пошел к лимонам узнавать, что же надо делать в таких случаях. Лимоны осмотрели кошку, попытались угостить ее молоком, но Сонька его, конечно, стала загребать, за что чуть не получила сапогом по лицу. Они немного посетовали, что мы не ходим в гости и не хотим как люди выпить, но дали инструкцию: утром съездить в город и привезти нормального хлеба пару буханок, да булочек, да коньячку хорошего, пойти к Харе и покаяться. Утром проснулся, кошка спит, голову сунула под одеяло, а хвост -- на подушке, меня в нос щекочет. Посадил я ее опять за пазуху и поехали мы в город. Часу на втором езды она вдруг стала мяукать и выцарапываться, я ею жонглировал, как мог, боялся, сейчас убежит, но она влезла мне на плечо, как попугай и сидела, в окно смотрела.
-- Мама, мама, киця, киця!-- Кричала всю дорогу малозубая девочка с шилом в трехдневном памперсе.
Обратно в машине ехали, на последние доллары.
Явились к Харибде Ивановне, я постучался. Дверь открыла дебелая бабка с усами, я ей изложил проблему, а Сонька стала дрожать и ушла под рубашкой куда-то за спину. Ведьма засмеялась, мы достали несчастную кошку, посадили на стол. " Как будто операцию делать" -- подумалось мне. Помню, как один раз оказалась моя Сонька в больнице и у нее там от гемодеза подскочила температура, чуть градусник не лопнул. С тех пор я все время боюсь, что с ней что-нибудь не то приключится. Но старуха побрызгала грязненькой водичкой, что-то промычала, схватила кошку за ноги и давай вертеть в обратном направлении. Сонька проморгалась, вскочила на ноги и сразу же уселась мне на колени, голая."Где одежда?" -- Спрашиваю. А она покраснела, сказала:" Все в порядке. Дома объясню. Это давно было". Баба Харя предложила чаю выпить, я только отказываться, а Сонька уже руки за чашкой тянет. " Бесстыдница," -говорю,--" Идем домой одеваться. Простудишься ведь." Мы откланялись. Хозяйка сказала :" Приходите еще". Мы ей:" Непременно".
Я отдал жене рубашку, привел домой и спрашиваю, мол, что значит "это было давно?". Она честно рассказала, что ночью, оказывается, выбралась из хаты и где-то познакомилась с котом, "правда, он не сказал, как зовут". И что у них что-то было. Я потребовал дать слово, что этого больше не повторится. Сонька даже обиделась, как я мог подумать, ведь это был чисто научный интерес. " А ты бы сам упустил такой случай?" -допытывалась она.
Потом я пожелал узнать, правильно ли сделал, что вернул ее в человеческое состояние, если ей так понравилось быть кошкой. "Нет, мне совсем не понравилось быть кошкой!"-- " Почему?" -"Ты даже не представляешь себе, что значило для меня все это время молчать!" И хоть не такая большая разница между моей женой и настоящей кошкой, я понял, что если она родилась женщиной, значит так нужно. И что не надо переводить стихи, а лучше выучить язык и читать их так, как они написаны. Ведь только в календаре за осенью следует зима, а за зимой -весна; в природе времена года перемешаны. Только в глупом человеческом представлении любовь уходит со временем, а не разгорается ярче от долгой близости. И насколько права моя жена, что не следует глупым законам.
 

 Нет повести печальнее на свете,
Чем числиться невестой при поэте.
Девушка Оля имела несчастье еще в школьные годы связаться с Вилли Пятачковым. Народ сейчас поэзией не интересуется, поэтому объясняю: Вилен Пятачков -- популярный, всемирно известный блистательный эротический поэт. Не то, чтобы из него "перла" эротика и не то, чтобы он был особо привлекателен морально и физически. И несмотря на высокий рост ( сантиметров на десять выше Пушкина), невзирая на раскосые голубые глаза и горбатый профиль, Виля не выглядел свирепым самцом. У него были артистические пальцы, но круглые подбородок и бедра, как у молодого католического монаха.На попе топорщились разношенные джинсы, прикрытые полосатой майкой, что могло бы показаться сексуальным кокер-спаниелю. Как и всякий интеллигент, Виля иногда пытался носить очки. Но, всегда чем-то одурманенный, моментально терял их, а потом долго бродил, пошатываясь, с вытянутыми руками и мудрой улыбкой Рины Зеленой.
Поэзия искупает все житейские мелочи, она прекрасной вуалью лежит на прозаическом лице, она заставляет пыль искриться. Она пошлость и хамство превращает в розы и орхидеи.. Поэтому поэт и мужчина Пятачков пользовался, как вы должны знать, культурный читатель, (до того, как женился, конечно) самым вульгарным и непристойным успехом у женщин.
Этот факт доставлял девушке Оле много горя. Но больше всего докучали ей не отрешенные манекенщицы и заумные журналистки, а простая и незатейливая некто Галя. У этой особы все внешние прелести исчерпывались черными усиками над губой. Мужчины определяли ее сексотип одной фразой: " ... но она хороший человек!", а по классификации Даниила Андреева, она была типичной волглой. Как многие некрасавицы, некто Галя выработала в себе незаурядную волю к победе любой ценой. За короткий срок она проникла в Вилино окружение, устроилась на работу в модный журнал, приобрела полезные связи и фактически стала менеджером легкомысленного и непрактичного поэта. Девушка Оля провела много бессонных ночей, прикидывая, как скоро пронырливая некто Галя отобъет у нее гениального жениха.
В таком случае любая нормальная дама зовет на помощь ведьму. Тебе опять-таки вряд ли известно, о среднестатистический читатель, о существовании поэтического ордена под названием Дочери Железной Б. Он основан несколькими особами, которых иначе как ведьмами и не назовешь. В качестве сексуального символа идей матриархата, их всюду сопровождает Пажеский Корпус, состоящий из высоких, статных парней с обнаженными торсами и в золотых ошейниках. Среди них выделяется арийского типа красавчик Арсен, которого называют Господин Первый Возлюбленный.
К нему-то и отправилась за подмогой девушка Оля. Ваше счастье, дорогой читатель, что вы не знакомы с Арсеном. Иначе у вас была бы иллюзия,  что вы с ним знакомы. На этого человека надле¦ит глядеть исключительно сквозь пальцы. Трудно ощущать возле себя до такой степени холодный, античеловеческий разум, такую порочную и по сути своей женственную натуру. Из этих двух слагаемых и состоит его жутковатая красота, вызывающая в созерцающем смесь восхищения и гадливости. На жизнь он себе зарабатывает, кажется, проституцией, она же является главным хобби. Это обстоятельство сразу же бросается в глаза и почему-то романтически волнует разум. Эдакий цветок зла. Впрочем, отбросим нелепые подозрения. Мы не знаем, откуда Арсен черпает свои финансы  и много ли их у него. Наше дело -- любоваться, да поплевывать.
Всласть налюбовавшись на Арсена во время презентаций, девушка Оля придумала план. За определенную сумму денег, меркантильный и неразборчивый в связях красавчик влюбляет в себя некто Галю, та отстает от Вилена, а дальше безразлично.
Арсен быстро пошел на контакт, сам назначил свидание и явился на него точно в срок. Названная им сумма оказалась вполне приемлемой, даже скромной.
-- Честно говоря, в первый раз in my lifе сталкиваюсь с таким интересным заказом. Как натура творческая, я загорелся. Но у меня семья, дети, я провинциал. То, что я возьму, пойдет на обольщение твоей... м-м.. little протеже. Для меня очень лестно твое доверие, я постараюсь его оправдать. Приятно видеть такое редкое в наше время прогрессивное отношение к роли мужчины  в  обществе.  It's wonderful, my baby!
Затем Арсен достал из портмоне два небольших листика бумаги, копирку, и набросал контракт. Отдавая оригинал девушке Оле, он сказал: " Это, может быть, лишняя формальность . Но, что поделаешь, я всегда забочусь о соблюдении ритуалов, ведь они так важны в жизни женщин". Затем принял задаток, спрятал его в карман висящего на спинке стула пиджака, а когда обернулся, его лицо было лицом Ромео. Он нежно коснулся лежащей на столе фотографии и дрогнувшим голосом произнес:
-- Теперь я хочу знать о Ней все. Это для меня очень важно!
Оле померещилось, что Арсен уже искренне влюблен в некто Галю.
 * * *
 А тут еще вечером пришел подвыпивший Пятачков, стал требовать, чтобы девушка Оля рассказывала ему про его гениальность, а также про то, какие дураки его коллеги по перу, и какие бездари получают престижные премии. После этого сложилась революционная ситуация, в том смысле, что верхи не могли, а низы не хотели. Несчастный поэт обиделся на жизнь, закапризничал, впал в полную депрессию, из которой выплеснулся истерикой. Девушка Оля оказалась во всем виновата, причем, ее внутреннее чувство согласно было с доводами Вили. Раз она такая плохая, то оставалось пойти в кабак и назло кондуктору кого-нибудь там подцепить.
Но когда представитель тусовки идет в кабак, то он идет в совершенно конкретный кабак, где его как раз не хватает для кворума. Девушка Оля увидела перед собой уставленный стаканами и чашками стол, вокруг которого на взятых невесть откуда стульях сидели юморист Индюков, критик Жабодавский, некто Галя, лесбиянки Лора и Слава (обе горизонтально пьяные), Арсен и недавно примкнувший Пятачков. Последние не на шутку сцепились в споре об отношениях полов:
-- Матриархат  естественен,  -- Терпеливо объяснял Арсен,-- Ведь мужчина пока что не может рожать,  а хотелось бы.  Чей ребенок, твой или мой, кто из нас зачахнет на корню, а кто получит продолжение,  зависит от нее,  а не от нас. Изменить тут ничего нельзя,  бесполезно воевать с самой природой. Женщина всегда руководствуется  страстями,  или может быть,  какими-то инстинктами,  даже тогда, когда стремится делать логические выводы. Между прочим, она от этого становится только сильнее. И мне кажется, пытается обуздать энергию женщины именно слабак, тот, кто просто боится проиграть. Но ведь женской силой можно пользоваться! It's wonderful!  А  ты  предлагаешь  вместо  такой...м-м..glamorous girl  взять  тихую   зачуханую   моль, стирающую носки.  По мне лучше совсем без носков обходиться, а заодно и без тушеной картошки на ужин.
-- Какой интересный подход... -- Протянула пьяная Лера.
-- Главное, не сам постираю и приготовлю, а обойдусь! -- Подняла палец Слава.  -- Вот в этом весь мужчина!
-- Насколько я знаю,-- Пятачков старался говорить спокойно, но его выдавал некий желчный присвист. -- Все человеческие культурные ценности созданы нами, мужчинами. Дело женщины -- вести дом и, совершенно верно, рожать детей.  Дел более, чем  хватает.  Извини,  кто-то должен это делать. И феминизм в ней просыпается только тогда, когда личная жизнь не складывается. Женщины любят силу, а вот когда нет сопротивленья, они начинают провоцировать, проверять на прочность, вить веревки и все такое,  чтобы получить по голове и успокоиться.
-- Ну, силу все любят. Билли, почему, на твой взгляд, у такого количества женщин не складывается жизнь?
-- Господи, мало ли. Ряшка подкачала, характер подвел, ноги кривые, шея короткая. Достаточно мелочи, например, прыщи на спине. У меня недавно был эпизод... хм, ладно, черт с ней, пусть живет спокойно. В общем,  мамы их не учат за собой следить,  папы не платят алиментов или не приходят пообщаться,  бабушки  перекармливаот, дедушки  насилуют...Ото  всего этого в комплексе возникают комплексы, потом  диплом,  аспирантура.  Гранты  на  гендерные исследования, деньжищи зеленые, которые нам, поэтам, даже и не снились. Рабыни Момоны. Очки, сутулая спина, противный голос. Лосины с пузырями на коленях,  пиджак сзади помятый, нечищенные стоптанные туфли. На голове какая-то седеющая перхоть в форме фиги. Нервный тик и морщины от него.И все,  фемины нет. Требует, чтобы ценили в ней личность, а душонка-то дерьмовая.
-- Неужели, ты придаешь такое значение внешности?
-- Да, признаться. У меня не на всякую встанет. А у тебя что, по-другому? Извини, не верю! По-моему, гуманная женщина хотя бы из сострадания должна мыть голову раз в три дня и,  пардон, брить ноги под мышками. Без этого ничего не будет.
-- Для меня внешность не имеет никакого значения. Любая женщина, молодая, старая, умная, глупая, -- это волчица, сильная, хитрая, жадная. Тем более, если феминистка. Я сам мужиков не люблю, да за что их любить?  Она хотела бы меня съесть, но не может. Одна попытка, другая, жадность все увеличивается. Наверное, я по натуре дикарь. Мне по душе атмосфера опасности.  Это меня возбуждает , really,  просто  не могу с собой совладать.
-- Ну и целуйся со своей шизоидной  Селедкой!!!  -- Так Вилли называл поэтессу Жанну Оселедец,  возглавлявшую орден  Дочерей Железной Б.
Девушка Оля подсела к столу. Арсен выглядел странно возбужденным, даже был залит каким-то восковым сетчатым румянцем, а белки глаз порозовели  от  спиртного,  дыма  и неизбывного недосыпа. Вилли со своими кругленькими щечками выглядел на его фоне бодряком. В сигаретном дыму с подленькой примесью травки багровело широкое лицо некто Гали. Словно жаба, которая примеривается сожрать стрекозу. Это было гадкое зрелище. Но, учитывая то, что Арсен сказал о собственных вкусах, можно было понять -- девушка Оля заплатила деньги, чтобы он соблазнил женщину своей мечты. Потому что более хищного существа,  чем волгла,  в наших широтах нет. Стрекозе предстояло скушать жабу, и у нее уже потекли слюнки.
Впрочем, Арсен тут же принялся ухаживать за девушкой Олей. Он набросил на нее свой пиджак, отдал ей нетронутую порцию коньяка и, где логика?, сказал, что она сегодня отлично выглядит. Пятачков стал преувеличенно веселиться, делая вид, что ему безразлично. Наконец, некто Галя нечаянно опрокинула ногой две пустых бутылки и быстро пошла в неизвестном направлении. Арсен расцеловался с лесбиянками, пожал мужчинам руки и прямо без пиджака последовал за ней. На руках у девушки Оли оказались кроме прочего,чужие паспорт, записная книжка, паркер, портмоне с деньгами. Пришлось оставлять бармену для Арсена свой домашний телефон.
Но никто не позвонил. Девушка Оля ждала ровно неделю. Потом она с большим трудом раздобыла домашний телефон красавчика, позвонила и была обматерена усталым женским голосом. Но не обиделась, а извинилась. И спросила, когда можно застать Арсена и как его по батюшке. Жена сообщила, что по этому номеру такой больше не проживает. А где он теперь, ее совершенно не заботит. А по батюшке он - сукин сын, да сверх того еще по матушке.
Тогда девушка Оля САМА ПОЗВОНИЛА Пятачкову и попросила его разыскать Арсена и отдать ему пиджак. Поэт принялся вдохновенно сплетничать. Он сообщил, что беднягу выгнала из дому жена, и с тех пор его никто нигде не видел. И прибавил, что настоящих мужиков жены не выгоняют, а наоборот, тащат из кабака на собственной беломраморной спине,  раздевают,  умывают и спать  укладывают. Теми самыми руками, которые отсутствуют у Венеры Милосской. Девушка Оля поклялась, что делать этого не станет. Виля сделался дерзок, в его интонациях появилось нечто провоцирующее. Разговаривать с ним и не устроить скандал стало невозможно. Она положила трубку и, наспех накрасившись, выскочила на улицу. Ее повел магический животный нюх. Повел-повел, в метро, по проспекту, в переулок, к бесплатной бочке с квасом. Там, среди бомжей обоего пола, возвышался статный парень в коротенькой джинсовой куртке, в кепке козырьком назад. Это был Арсен.
От него пахло луком и дешевым табаком. Он давно не мылся и давно не брился. Появление девушки Оли воспринял апатично.  Да, пришла. Well, glad to see you. Пиджак? Oh, yes! Вот куда он делся. Рассказал о том, что от жены ушел, чем доволен. Что ни говори, у Шекспира в "Ромео и Джульетте" счастливый конец. Если бы они поженились и остались живы, вот это была бы трагедия. По любви жениться нельзя. My spous is thickers, I am leaner, надо устроить себе каникулы,  пока не вынесли вперед ногами, распиленного на множество частей. Потом из нагрудного кармашка потертой куртки Арсен достал небольшой листик бумаги. Это был контракт с некто Галей. Обязанностями его являлось убирать квартиру клиентки, готовить ей ужин и нигде не появляться с другими женщинами. Оплата предполагалась понедельная. Арсен попросил девушку Олю до истечения соглашения оставить его в покое, а пиджак передать Галине. Только забрать оттуда копию их контракта, а также задаток. На девушку Олю внезапно свалилось понимание, что этот весьма сомнительный красавчик по-своему честный человек, который все время что-то скрывает.

 Белокурая бестия Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа. 

 Ольга стала писать стихи, и свадьбу с поэтом Вилли Пятачковым пришлось отложить. Он заявил, что женщина не может быть поэтом, а поэт не годится на роль музы. Либо одно, либо другое, но выбора нет. Он сказал, что феминисток надо всех согнать в один бордель и не пускать туда приличных людей. И что Ахматова была истеричка. И что Цветаева не была женщиной, однако, не была и мужчиной, а равно и гермафродитом. Хотя хотела быть всеми ими одновременно, отчего плохо кончила. Но Ольга все равно строчила катрен за катреном, где даже не упоминалось о Пятачкове.Ну,  представьте себе его героем лирического стихотворения! В ее  лирике сквозил  кто-то высокий, сероглазый, неверный и загадочный, да к тому же танцующий стриптиз. Виля очень хорошо знал этого типа по имени Арсен.
По сути своей проститутка, Арсен являлся официальной музой дамского поэтического ордена Дочерей Железной Б, того самого ордена, который возглавляла язвительная Жанна Оселедец. Пятачков хорошо запомнил, как на тридцатилетний юбилей Дочери публично поднесли ему в подарок зеркало. Намек понятен - гляди в него почаще, казанова. И теперь, посвящая стихи Арсену, Ольга, получается, изменила ему не только как женщина, но и как часть аудитории. Более того, она мировоззренчески плюнула ему в рожу, отказываясь любить, как полагается, ушами. А если любить глазами, то мало кто из гениев достоин подобного рода любви. Уж сколько раз твердили миру, что внешность мужчины не имеет значения, и что если он не первой свежести, то это дело десятой важности, однако фразу "я вас люблю, к чему  лукавить,  но  я  другому отдана и буду век ему верна" верная  жена Пушкина сказала арийскому красавчику Дантесу.
Лермонтов, вот истинный романтик, погиб, хоть и во время бури, но весьма банально.  Он задразнил сексапильного гиганта Мартынова, публично называя его "пуанардом" ( я перевела бы  с  французского это как "орудьеносец") за висящий  на  поясе  грозный черкесский кинжал и прочие мужские достоинства .  Так вот, в дуэлях,  которые справедливо приравнивались  к  божьему суду, оба гения погибли. Красавчики уцелели. . А это доказывает, что там, наверху, людские судьбы судит женщина. Причем, не слепая...
Кроме того, Ольга занялась продажей косметики, да так самозабвенно, что стала зарабатывать кучу денег. Это тоже раздражало нежного, как все гении, Пятачкова. Причем, она свои деньги не тратила, а складывала в кубышку, отказывая себе (и Вилену) во всем. А поэту финансы необходимы для поддержания процесса горения! Что же такое происходит в мире, господа хорошие? Просил, умолял, грозил разрывом отношений - жестокая не смягчилась. Если не на водку, дала б хотя бы на очки!
Зато явилась по-белужьему зареваная неверная фанатка Галя. У нее-то и жил Арсен, тихо, мирно, вроде бы, даже кофе в постель подавал. Но бедняжка, впервые изведав недешевую мужскую ласку, извелась ревностью. Красавчик постоянно где-то шлялся, иногда исчезая ночью и ненавязчиво появляясь утром. Какая-то стерва постоянно звонила и бросала трубку. Однажды прибежала законная жена, и Арсен еле выставил ее за дверь. А потом он с ней целовался на лестничной клетке, после чего пропал на десять дней. Такой уж у Гали нрав, она не умеет делиться. Она застряла на мысли о неверности Арсена, всюду ходила за ним, стала задумчива и невпопад отвечала на вопросы. Ее уволили с работы. После чего ревнивица поранила любовника столовым ножом. Арсен отнесся к этому с пониманием, но явно навострил лыжи вернуться в семью.

" Милостивый государь! Вы - отрыжка мироздания, урод морали и проникновенный жлоб. Если вы соблаговолите явиться в пять часов утра к памятнику Пушкина, то я с удовольствием отстрелю вам все три ваших крашеннных яйца. С чем остаюсь ваш покорный слуга, рыцарь музы Вилен Пятачков".

Наконец, Ольге удалось перехватить Арсена, когда он покупал в киоске трубочный табак. Она боялась ненормальной Гали, но охота пуще неволи. Скороговоркой, разлучница назначила ему свидание в крутом кафе, куда не ходили тусовщики. Потом кинулась домой, переоделась, положила в сумочку часть накопленных денег и газовый пистолет...
 

" Здравствуй, Билли. Боюсь, ничем не могу тебе помочь. Во-первых, я значительно превосхожу тебя в силе и ловкости, а, стало быть, уже победил, еще не начав сражения. Во-вторых, я не держу на тебя зла. И в-третьих, т.к. я - муза, отстаивать мою честь может либо Жанна Оселедец, либо моя жена, либо моя любовница. До связи. Арсен".
 

Получив такой ответ, Вилен Пятачков мрачно засмеялся и пошел выпить. В процессе у него и всей компании закончились деньги. Уже изрядно окрыленный, поэт непослушным пальцем позвонил в дверь любимой Ольги, чтобы одолжить у нее хотя бы до гонорара. Ему открыл благоухающий мокрый Арсен в шелковой пижаме и пригласил войти.
-- Заходи, Билли. Посидим, коньяку выпьем.
Вилен, широко расставив ноги, оглядел собеседника. Он оглядел его тяжко, оскорбительно, потом цыкнул зубом и изрек:
-- Нет, ты - не мужик!
-- Конечно, -- сразу согласился Арсен, -- Я кобель!
И он кокетливо поправил золотой ошейник, пожалованный Орденом Дочерей Железной Б. Сзади его обняла счастливая Ольга. Пятачков молча развернулся и с достоинством отчалил, пестуя в себе инфузорию язвительного памфлета.

 Поединок

Поэтесса по имени Жанна,
Ты любому мила и желанна! Поэтессу Жанну Оселедец не всякий бы решился назвать красавицей. Но никто не отказался бы украсить ею свою постель. Огненные очи и стать арабской кобылицы обещали первому встречному девять вожделенных кругов ада и небеса обетованные. Подойдя поближе, несчастный оказывался обожжен сарказмом. Говорили, будто Жанна лесбиянка, но за тридцать с лишним лет никто не видел, чтобы она обнимала кого-то, кроме толстой черной кошки со взором бандерши.
Зато все стихи ее были о любви. Драматичные, плотские, с яркими натуралистическими подробностями, они способны были не только нравиться, но при этом еще и раздражать. Они напоминали возмутительную красную тряпку, мимо которой нельзя пройти, не боднув рогами. Но шоу не получалось до тех пор, пока в ее жизнь не пришел Арсен со своим эротическим балетом. Жанна и Арсен мгновенно поняли друг друга. И между ними никогда не было никакого романа, кроме скандала, а общим ребенком стал орден Дочерей Железной Б.
В конце концов, Жанна своего добилась -- ее пригласили участвовать в одном ток-шоу со знаменитым поэтом Вилли Пятачковым. Шоу тоже было весьма скандальным, потому, что вел его собственной персоной Матвей Жопонашвили, а называлось оно по инициалам ведущего: " М и Ж". Участников всегда было двое, разного пола. Смысл был в том, чтобы столкнуть лбами патрирахальную и феминистическую идеологии.
Вилли Пятачков Жанну не жаловал. Если в его представлении существовал контр-идеал спутницы жизни, то, безусловно, это было попадание в десятку. Со своей стороны, Жанна пропагандировала эстетический подход к мужчинам, которых называла прекрасным полом. Например, она заявляла, что мужчин с ростом ниже 185 см надо кастрировать, пузатым не продавать пиво, а сексуальных маньяков публично "пускать по кругу". Эти ее заявления свидетельствовали о полном отсутствии сексуального опыта, чести и совести. Все бы ничего, но любимым объектом Жанниных нападок как раз и являлся Пятачков. Не проходило ни одной красной даты без того, чтобы в газете " Комсомольский полдень" не появилась очередная ядовитая статья или пародия. Вилли отстреливался, конечно, но все меры казались ему недостаточными. В пьяном виде он часто клялся поймать гадкую Селедку ( так он переводил ее фамилию) и проникнуть во все люверсы. Но божба противна Господу, и никогда из этой идеи ничего не получалось.
По-хорошему, участников ток-шоу следовало бы на всякий случай посадить на цепь. Но их даже не отгородили друг от друга. Матвей Жопонашвили бегал по сцене казино "Красная пика" и старательно раздувал страсти. Сперва он ограничился невинным вопросом о роли женщины в современном мире. Пятачков тезисно изложил содержание "Домостроя", присовокупив краткое эссе о женской черствости и о манекенщице, в пьяном виде ногой разбившей любимую бабушкину вазу. Сославшись на книгу   "Пол и характер", он даже стал утвержать, что у женщин  (будто бы)  нет души.Жанна рассказала про то, как дамы прошлых веков любили Казанову, Дон Жуана и того же Дантеса и сделала рекламу Пажескому корпусу ордена во главе с Арсеном. Пятачков, самовольно взяв слово, проявил нетерпимость к сексуальным меньшинствам, сказав, что из-за них гению плюнуть некуда. Жанна иронически отметила, что в прошлом веке гении не плевались. Матвей Жопонашвили ухватился за эту мысль и предложил зрителям подискутировать на тему, что побуждает современных гениев плеваться.
Мнения зрителей разделились. Было предложено:
-- Превратить Литинститут им. Горького в пансион благородных девиц,
-- Вернуться к истоками духовности, а именно ходить в церковь,
-- Чтобы Пятачков, если ему западло плевать на голубых, плевал Жанне в лицо,
-- Чтобы иностранцы не портили наш язык своим суржиком,
-- Чтобы Жанна прочла свои "Феминистические сонеты",
-- Чтобы Пятачков прочел "С тобой мы встретились, родимая...",
-- Чтобы современные поэты заботились о своем имидже и пользовались услугами молодых перспективных стилистов.
-- Чтобы все честные люди голосовали за коммунистическую партию нового типа.
Потом Матвей Жопонашвили предложил участникам шоу высказаться по поводу современного брака. Пятачков заявил, что если женщина любит мужчину, то обязана стирать ему носки. А если не хочет, то найдутся десять других, так что от феминизма страдают в первую очередь сами женщины. Жанна сказала, что, приняв за руководство к действию модель: " женщина - хозяйка, мужчина - добытчик денег", приходим к полиандрии. Все закричали, засвистели, Матвей с трудом установил тишину и попросил объяснить этот тезис. Жанна ответила: " В нашем государстве большинство мужчин живут на нищенскую зарплату. Они могут прокормить семью разве что вскладчину. Если женщина целенаправленно занимается хозяйством, то при нескольких мужчинах ее КПД будет выше. Кроме того, при зачатии ребенка будет происходить т. н. битва сперматозоидов, что позволит возродить генофонд нации". В этот момент Пятачков дорвался до микрофона и, выбросив вперед руку, закричал: " Селедка, ты же целка, зачем тебе три мужика?". Зал заштормил, бешенные операторы засовывали камеры людям в рот и показывали на экранах пломбы, а потом давали крупным планом чьи попало глаза, после чего самозабвенно снимали друг друга. Жанна одна оставалась спокойной и довольно щурилась, как кошка на весеннем солнышке. - " У меня нет трех мужей, во-первых, потому, что это противозаконно, а, во-вторых, я не считаю, что это правильно. Надо реально смотреть на положение вещей и понимать -- " Домострой" сейчас может быть разве что прекрасным идеалом. Мужчина не справляется с ролью добытчика. И многие из них неприменимы как сексуальные объекты. Не то, что трех, даже и одного не всякая женщина может себе позволить. И женщины давно сделали свой выбор.  Это завуалированная полигамия. Причем, среди всей массы алкоголиков и разного рода вырожденцев, они, то есть мы, выбираем не самых богатых, а самых мужеподобных. Я считаю, что общество, которое готово разрешить браки между извращенцами, могло бы узаконить наше положение. Мы можем смириться с тем, что придется делить одного самца между многими самками. Как говорится, лучше есть пирог со всеми, чем дерьмо -- одному!". Раздались мужские аплодисменты и женские негодующие вопли. Пятачков встал и поклонился собеседнице, выражая полное согласие. -- " На этих условиях даже я готов вступить в ваш орден. Снимаю шляпу".-- "Каждый мужчина видит себя в роли быка-производителя.  Но годитесь ли вы на эту роль?" -- " Почему нет?" -- " Арсен, ты не мог бы подняться на сцену?". Между клокочущими рядами зрителей, давно забывших про то, что они массовка и наплевавших на жесты режиссера, грудь колесом, прошествовал Арсен. Он встал рядом с Пятачковым,  возвышаясь на добрых пятнадцать сантиметров.  Жанна предложила им обнажить торсы. Виля отказался.
-- Мужской торс, -- Сказал он, нервно дергая левым глазом, -- Это такая же фигня, как и женская грудь. Это штучки для обмана дураков, это мульки,  чтобы сшибать дурные бабки,  это банальный предлог, чтобы портить друг-другу нервы. Хватить ломать комедию! Думаешь, если  тебе  Бог  (  или кто там) дал хорошую фигуру и смазливое личико, то для тебя все двери открыты.  Не все. Да ты это не хуже меня знаешь, ради чего блефовать? Я умею читать стихи, причем, не только то, что в них написано, но и то, о чем суперчестный автор пытается умолчать. И твои стихи, Селедка, я знаю уже наизусть, готов цитировать с любого места.И вот что я скажу. Господа, перед вами несчастная фемина, которая много лет любит одного неказистого, неспортивного, бедного и довольно-таки часто выпивающего самца. И выражает эту любовь не в заботе и ласке, а в издевательских пародиях и бандитских выходках.  Ну,  кто виноват, что у нее на зубах эрогенная зона?  И получает в ответ она не пылкие признания,  не оборванную розовую клумбу и не звезду  с неба, а унылую  фигу в кармане.  Потому, что ни один здравомыслящий человек на такую воблу не позарится.  Потому, что надо было вести себя по-человечески, с самого начала, еще тогда, десять лет назад.
      За какую- то долю секунды широкая улыбка Жанны превратилась в маску упыря. Издавая приглушенное утробное рычание, она кинулась на Пятачкова и стала его бить, норовя влупить ниже пояса. Виля схватил было ее за руки, но она до крови укусила его за нос.
-- Делайте ставки,  господа!  -- Орал Матвей Жопонашвили.-- Что победит, мужская сила или женская злоба?
Из зала донеслись крики: " Ату его!" и " Шайбу-шайбу!". Но тут между дерущимися вклинился Арсен. Он заслонил Пятачкова своим телом, схватил Жанну в охапку и с невероятной ловкостью сковал ей руки своим золотым ошейником...

 Эпилог  
 Давно, усталый раб, замыслил я побег... 

  Нам, двум  корреспонденткам  журнала  "Лилит",  Ольге Межвильевской  и Галине Москалец , довелось прожить неделю в Амстердаме. Прогуливаясь по кварталу красных фонарей, мы встретили Арсена. Он шел, чтобы повидать жену. Разумеется, мы не могли не задать ему несколько вопросов.

Корр: Тебе нравится бывать здесь?
А.: Да, я люблю разглядывать эти окошечки. Мне кажется, женщина, стоящая на улице, выглядит нелепо. Сам я, к сожалению, не могу демонстрировать свое тело -- меня сильно порезали ножом. А на жену смотреть приятно.
Корр: Это случилось до или после эмиграции?
А.: Конечно, до. Ничего особенного, просто одна милая дама заказала мое убийство. Но я же ниндзя... вы разве не знали? Следующий раз буду думать, что делаю. Видимо, я поступил плохо, раз остались недовольные.
Корр: Ты поэтому уехал?
А.: Не совсем. У меня родители живут в Шотландии. Мы, знаете ли, не местные. Перспектив у меня в жизни не было никаких, да к тому же я люблю опасность. Сперва хотел стать военным, потом попал в спецшколу, получил задание. Меня направили в вашу страну потому, что владею русским языком. Хотя, надо сказать, не настолько, чтобы тусоваться с поэтессами. Это просто повезло. Впрочем, когда уж совсем не хватало лексического запаса,  я вставлял  английские слова, даже маленькие предложения, все с рук сходило.
Корр: В чем состояло твое задание?
А.: Одну минутку, пока не забыл.Вы будете видеть Жанну Пятачкову? Передайте ей, пожалуйста, мой телефон и скажите, что я почти нашел выгодного издателя их с Билли газетной переписки. Она обязательно должна со мной связаться. Я не могу к ним дозвониться, там звучит "не-пра-ви-льно на-бран но-мер".
Корр: Только  не надо съезжать!
А.:  А  не надо было  наезжать!
 Корр: Ладно,  проехали  .  Скажи, ты до сих пор сотрудничаешь с разведывательными службами?
А.: Как Мата Хари я, наверное, не состоялся. В моих услугах уже никто не нуждается. Где выгодные предложения? Все разваливается, никому ничего не нужно. А ведь я знаю английский, французский, немецкий, русский и польский языки. Я мог бы работать сразу на две или три разведки. Так что... девчонки, я вам лапшу вешаю, а вы ее даже не поправляете.
Корр: Значит, шутишь?
А.: Ага. Шучу.
Корр: А серьезно?
А.: Не-а.  Не умею.  Я сам из Одессы. Так вот, в  школьной характеристике у меня были две фразы:  " Дужэ розвынэна фантазия. Часто, фантазюючи, навить брэшэ". Собственно, с тех пор ничего не изменилось.  Я  хочу,  чтобы меня принимали таким,  каков я есть. А я, между прочим, не Сахаров.
Корр: Ну, хорошо. Тогда скажи, какая у тебя самая заветная мечта?
А.: Насчет Жанны я уже обломался, а вот Монику Левински с удовольствием бы трахнул!
Корр: Так она же старая!
А.: Да, поэтому лучше бы поскорее.

П а м я т и  н е и з в е с т н о г о  л ю б о в н и к а.
   Я вас люблю ( к чему лукавить? ),
Но я другому отдана...
Татьяна ( цитата из  " Евгения Онегина " ).

На достоверность мне плевать,
Как реалисту -- на реальность.
Женя  (цитата  из " Евгения Слуцкого " ). Глава 1. ВВОДНАЯ ЛЕКЦИЯ --Эй, замолчите. Я ваша новая учительница. Ме...- Ее голос сорвался, как у юного петуха, еще не выпившего свой кофе.
-- Ша базар! Училка! -- Послышалось из угла класса, где гипсился бюст Шевченко с серым носом. Таня помощи от украинского классика не ожидала, но приняла ее с благодарностью. В последнее время ей приходилось просить о поддержке и вовсе чужих людей.
        Курятник смолк. Маленькие аккуратенькие квочечки и нелепые ногастые бройлеры - гибрид ежа и страуса, направили в ее сторону двадцать девять клювов и пятьдесят восемь круглых требовательных глаз. Сопровождаемая скрипом парт и легким перешептыванием, Татьяна сделала несколько неуклюжих шагов вдоль доски. Скромная юбка наэлектризовалась и вульгарнейшим образом липла к ногам. Татьяна не узнавала себя.
        Месяц назад во дворе школы остановилась "рено" цвета мокрого асфальта. За рулем сидел демонический шатен в берете и черных очках по прозвищу Джокер.  Это был ее мужчина.  Нечего и говорить, что на затылке у него был кудрявый хвостик. Таня вышла из машины и направилась прямо к директору. Ему уже звонили, все было договорено. И хотя Джокер на прощание назвал ее крейзи, она не ждала для себя никаких неприятностей. Вся ее жизнь до сих пор была победным шествием красоты с одного пьедестала на другой.
-- Тильки того...Тэтяно М-мытривно, -- Директор щурился, и его ладонь в поисках сигарет волосатой лягушкой прыгала по столу,-- оци цяцьки ... того... не трэба. Оставьте их дома. -должно быть, ему показалась ненужной реклама тэкилы "лизни, опрокинь, кусни" на спине (как он увидел?). Или виноваты прекрасные шорты, подаренные Тане умницей модельером Олесем Западинским? -- Учни нашы, конэшно, диты, но-о... -- лягушка заглотила зажигалку, -- понимаетэ мэнэ? Строга юб... того... сукня. Чэрэвикы  бэз  каблукив...Бо  з  вашими ногами та ще на каблуках, дитям будэ ще та панорама. 
         На простодушно-хитрой усатой физиономии директора читалось:" Ну и что с того, что ты Мисс Украина? Ну и что с того, что тебя взяли на работу именно за это? Мне наплевать, с кем ты спишь. Это я теперь Мисс Украина, а ты на меня работаешь." И еще читалась на его физиономии годами скрываемая, годами же взлелеянная ненависть к женскому полу, впитанная с молоком матери.
          Теперь, стоя перед классом, униженная, растерявшаяся от этого унижения, в девять часов утра, Таня должна была что-то говорить, хотя ее никто ни о чем не спрашивал. И теперь только она стала понимать, почему Джокер назвал ее крейзи.
         Отличительная особенность серой и так называемой настоящей жизни заключается в том, что все, сделанное тобой, оказывается ненужным, трудоемким и малоооплачиваемым. Тому, кто привык уже своим появлением срывать аплодисменты (не всегда, но все же), тому, кто и говорить-то на публике не умеет, а только ходить, обычная вводная лекция по литературе ХХ века покажется подвигом неизвестного солдата. Вдруг Таня осознала, что не может заставить себя открыть рот и взорвать паузу. Хотя пауза несколько затянулась. Она даже слишком затянулась. Она... это ужасно! И оказавшись у двери, Татьяна Дмитриевна распахнула ее, выскользнула в пустой коридор и с гулким топотом кинулась к туалету. Там она встала у пыльного маленького окна и погрузилась в предощущения. Вот сейчас она отдышится, пойдет к директору и положит заявление об уходе, гори оно синим пламенем. Он патологически прищурится (этот прищур неотделим от малороссийского языка, свежего и пахнущего советской прачечной, одним словом, безбожного суржика, на котором изъясняются приспособленцы) и протянет:
-- Цэ ви того... Тэтяно М-мытривно... що соби думаетэ? Сэнтябрь на двори. Клас бэз пэдагога залышыться? -Почему-то Александр Мыколаевич тянет слова точь-в-точь как Грушенька из "Братьев Карамазовых", где он так научился? - Диты бэз руля...того, бэз кэрма и бэз витрыла тонуть у волнах масовои культуры. Хто навчыть правильно говорыты... того... вашою росийською мовою? А може вона ще колысь прыгодыться? А? Вот Жириновский прийдет к власти, что они будут делать?Нэ плюйтэ на нашэ майбутнэ. Якщо людына нэ знае собачойи росийськойи мовы, то як його можна навчыты ридний, украйинський? За допомогою азбуки... тобто абэтки глухонэмых? Так, чы ни?
А потом, на середине виража, опустит тяжелый начальственный взгляд на Татьяну и скажет, уже с армейским металлом в голосе:
-- А, вы еще тут. Идите и работайте! -И кулаком КАК СТУКНЕТ!