Оксана Ефремова ИСКАТЕЛЬ Поздний осенний вечер никого не мог обрадовать ни своей промозглой сыростью, ни холодным порывистым ветром, гоняющим опавшую листву по асфальту. По небу неслись клочковатые темно-серые тучи, из-за которых порой выглядывала бледная перепуганная луна. Старый бродяга, которого все в округе называли Сэмом, жался в угол между двумя мусорными ящиками, пытаясь укрыться от ветра. Большая картонная коробка, в которой он ночевал последние две недели, размокла от почти непрерывных дождей, и он нашел пристанище прямо здесь, где обычно рылся в отбросах, выискивая что-нибудь съестное. Сэм сидел на подстеленной грязной газете, прижимая к груди початую бутылку дешевого вина - его единственное сокровище в данную минуту, согревающее его старческое тело и не менее морщинистую душу. Он услышал шаркающие по асфальту шаги и выполз из-за ящика. Одинокий прохожий не спеша двигался по тротуару в трех метрах от бродяги. - Эй, приятель, не найдется лишнего медяка? - обратился к нему Сэм заискивающе. Он не очень любил попрошайничать, по опыту зная, что за этим часто следует ругань, а то и тумаки. Мужчина медленно, как будто с натугой, повернул голову на его голос. При тусклом свете дальнего фонаря Сэм не мог разглядеть его лица, видел только, что тот, вроде бы, молодой. - Что... ты... хотел? - произнес мужчина раздельно. У него был какой-то тусклый безжизненный голос. Сэм стушевался и отступил на шаг. - Я только... может, у вас есть немного мелочи... но если нет, то я... Прохожий молча смотрел на него. В это время из разорванных туч выглянула луна, стало светлее, и Сэм увидел лицо незнакомца. От неожиданности он слабо вскрикнул и, выронив бутылку, стал пятиться. Сделав несколько неверных шагов спиной вперед, он споткнулся о доску и опрокинулся навзничь. От страха он перестал двигаться и даже дышать. Через несколько секунд послышались шаркающие шаги: человек, так напугавший его, удалялся. Вскоре звук этих шагов поглотили шумы ветра и начинающего моросить дождя. Холодные капли, падающие на лицо, привели Сэма в чувство. Он снова заполз в свой угол, затаившись и дав себе слово никуда больше носа не высовывать до самого утра. Лейтенант Гримс сидел у себя за столом и мрачно смотрел на лежащее перед ним сообщение. Он в двадцатый раз пробегал глазами строчки, которые уже успел выучить на память. "...совершил побег ...очень опасен ...убил двух охранников ...найти в кратчайшие сроки ...постарайтесь минимизировать потери." Последние слова почему-то допекали его особенно. Эти олухи там, наверху, считают, что достаточно дать указание "минимизировать потери", и особо опасный преступник, убивший уже несколько человек и готовый на все, чтобы сохранить полученную свободу, станет просто шелковым. Он со вздохом откинулся на спинку стула. У него был напряженный день, и он, чертовски устав, уже предвкушал заслуженный отдых после работы, и вдруг такая сводка! Едва взглянув на нее, он понял, что его мечтам об отдыхе конец. И чем он там, интересно, думали, почти сутки замалчивая такой побег? Новерно, надеялись обойтись своими силами, умники чертовы! А вот когда не вышло, ударили во все колокола, а заодно испортили ему конец дня. Помощник Гримса инспектор Лайт вошел в кабинет и сразу же почувствовал, что шеф находится в премерзком настроении. Тихонько усевшись за свой стол, он занялся приведением в порядок документов, которые принес с собой. Какое-то время в комнате стояла тишина. - Ты уже знаешь, что Эскин Ботто сбежал из камеры одиночного заключения, где он дожидался смертного приговора? - нарушил молчание Гримс. Лайт изумленно присвистнул и, кашлянув, смущенно посмотрел на шефа. - Простите, я даже предположить не мог, что оттуда, где он сидел, можно сбежать. - Я тоже, - отозвался лейтенант. - Впрочем, как и все остальные, - резюмировал он. Потом подумал секунду и добавил: - За что теперь я и расплачиваюсь. Он хотел еще что-то сказать, но резко зазвонил телефон на столе Лайта. Тот поднял трубку и стал внимательно слушать, время от времени кивая головой, как будто его собеседник мог это видеть. Потом он прижал трубку к груди и повернулся к шефу с оживленным выражением лица. - Это Бэл Марверсон с 27-го участка. Сегодня один из их копов привел старого бродягу, пьяного вдрызг. Когда его стали оформлять, он заявил, что напился специально, чтобы забыть то, что он видел вчера вечером. Оказалось, что вчера, около девяти часов вечера, он встретил странного человека. Марверсон предлагает нам приехать. Ему почему-то кажется, что нас это должно заинтересовать. - Скажи ему, сейчас будем, - отозвался Гримс, неожиданно легко выскакивая из-за стола. Всю дорогу до отдаленного 27-го участка он торопил помощника, сидящего за рулем, и недовольно сопел, если тот сбрасывал скорость на поворотах. Едва машина затормозила у кирпичного двухэтажного здания, лейтенант поспешно выбрался наружу. У входа его уже встречал сержант Марверсон, высокий блондин средних лет. По личному мнению Гримса, этот умный проницательный сотрудник был совсем незаслуженно удален начальством в какой-то богом забытый полицейский участок на окраине города. - Добрый вечер, сэр, - они обменялись рукопожатием, и Марверсон повел их обоих внутрь. Помещение участка было поделено на две половины: для полицейских и для арестантов. В первой стояло несколько столов, за которыми работали люди, во второй находилось около десяти камер, расположенных по обе стороны длинного коридора. Он подвел их к предпоследней. Сквозь толстые прутья решетки был виден человек, спавший на лежанке. - Вот тот, кто нам нужен. Это старый бродяжка по имени Сэм, местная достопримечательность. Вообще-то он безобиден, даже когда пьян. И хотя пьян он, как правило, всегда, но буйным его еще никто не видел. Сейчас-то он спит, мирный и тихий, как ягненок, а посмотрели бы вы на него три часа назад, когда его только что доставили. Кричал, ругался, лез в драку, буянил, как молодой, никто даже не ожидал, что в этом тщедушном старческом теле еше осталась такая сила. Пришлось его скрутить да немного протрезвить. Гримс перевел взгляд с бродяги на говорящего. - Вы не то подумали, лейтенант, - протестующе поднял ладонь тот. - Мы просто облили его холодной водой, и он очень быстро успокоился. - Разбудите его, - попросил Гримс. Сержант открыл камеру, и они вошли все втроем. Марверсон наклонился к лежащему и потряс его за плечо. - Проснись, Сэм, к тебе пришли. Ответом ему было бурчание и похрапывание. Он потряс сильнее. Старик вдруг открыл глаза и рывком сел на топчане. Его растрепанные седые волосы и воротник грязной засаленной рубашки были все еще мокрыми. Он несколько раз мигнул, подслеповато всматриваясь в окруживших его людей. - Я ничего не сделал, честное слово, - выкрикнул он вдруг испуганно. - Успокойся, Сэм, - Марверсон присел рядом с ним. - Тебя никто не обвинит в том, чего ты не делал. Просто лейтенант Гримс и инспектор Лайт хотят поговорить с тобой о том, что ты видел вчера вечером. Ты говорил что-то о странном человеке, помнишь? - Вчера вечером? - переспросил бродяга задумчиво. Было видно, что он еще не совсем пришел в себя. Гримс, насупившись, смотрел на него. Ему начинало казаться, что он зря так сюда торопился. И вдруг Сэм, очевидно, вспомнил. Рот его открылся, глаза остановились, он сжался в комок и отодвинулся в угол. - Что ты видел? - наклонился к нему Лайт. Бродяга замахал руками. - Ужасный, ужасный человек. Такое лицо... Такого я еще в жизни никогда не видел. Я вчера пил и пил, чтобы его забыть, а вино было как вода. Потом у меня кончились деньги, я стал попрошайничать, и снова пил. Потом я уже ничего не помню... - Что тебя так поразило в его лице? - пробасил Гримс. Сэм поежился и задумался на несколько минут. Все терпеливо ждали. Он обвел глазами каждого и почему-то остановился на Лайте. - Он был в каких-то пятнах или даже язвах, кожа висела клочьями. Вместо глаз - две черных дыры. Жуткое зрелище... Даже не знаю, как это все описать. Просто мне стало очень, очень страшно. - Он угрожал тебе? - Да нет, - промямлил Сэм смущенно. - Этого я сказать не могу. Я просто спросил его, нет ли у него лишнего медяка... Обычно я не люблю просить на улицах, - спохватился он, заискивающе поглядывая на всех снизу вверх. - Просто тогда я хотел еще немного выпить, чуть-чуть, только, чтобы согреться, вы же помните, надеюсь, как было холодно вчера вечером?.. Ну, так вот, я только заикнулся об этом, и все... - И он тебе ответил? - перебил Марверсон. - Да, - повернулся к нему старик, и голос его задрожал. - Он так странно говорил, словно... В общем, это было как мотор автомобиля на последнем издыхании: дребезжащий, как распоследняя железка, абсолютно неживой. Лейтенант переглянулся с помощником. Тот чуть заметно качнул головой. Это должно было означать: вряд ли это тот, кого мы ищем. Гримс и сам начинал так думать. Только для очистки совести он вытащил из нагрудного кармана фотографию преступника и показал ее Сэму. - Это он? Бродяга прищурился, всматриваясь в изображение, потом откинулся назад, усмехаясь во весь свой беззубый рот. - Не знаю уж, кого вы мне показываете, конечно, и этот тип не красавчик, да только по сравнению с тем он просто плейбой с обложки журналов, которые я часто нахожу на своем мусорнике. Нет, тот был куда страшнее, - он вздохнул и убежденно добавил: - Намного страшнее. Все было ясно, и торчать здесь больше не имело смысла. Гримс кивнул Марверсону и вышел, увлекая за собой Лайта. Эскин стоял в какой-то грязной темной подворотне, кутаясь в короткое пальто, которое он снял еще вчера с какого-то типа, невовремя появившегося на улице. В полумрак подворотни врывался с улицы рассеянный свет ближайшего фонаря. Но и в этом неясном свете был хорошо заметен большой черный кот, стоящий в противоположном от Ботто углу. Человек и животное пристально смотрели друг на друга. Вообще-то Эскину нравились животные, особенно собаки, но кошек он всегда недолюбливал. Вот и сейчас он с раздражением наблюдал за этим черным чудовищем, неизвестно как забежавшим в одну с ним подворотню. Кот был явно бездомным, бродячим перекатиполем. У домашнего любимца не могло быть надорванных в драке ушей, грязной шерсти и поцарапанного носа. В свою очередь, коту явно не нравился его безмолвный сотоварищ. Он прижал уши к голове и припал на передние лапы, истерично подергивая хвостом. - Брысь! - сказал Эскин негромко, но грозно. Животное злобно заурчало в ответ. Очевидно, кот считал эту подворотню своей и выходить на улицу под начинающийся дождь вовсе не собирался. Ботто, выведенный из себя, сунул руку в карман пальто. Потом, передумав, медленно вытащил ее. Этот паршивый кот не стоил того, чтобы тратить на него пулю. Она могла пригодиться и для копов. Кроме того, выстрел под гулким сводом подворотни мог привлечь внимание посторонних, а Эскину этого следовало избегать. "Я тебя, сволочь, лучше палкой или кирпичом каким-нибудь!" - подумал он злорадно, не сводя с кота торжествующего взгляда. Стараясь не делать резких движений, чтобы не вспугнуть противника раньше времени, он осторожно присел и начал шарить рукой у стены в поисках подходящего предмета. Резкая боль заставила его вскрикнуть и отдернуть руку. С указательного пальца медленно стекала темная струйка. "Вот черт, наверно, стекло," - он вполголоса выругался, облизывая палец. У него вдруг закружилась голова, он почувствовал слабость и прижался спиной к стене, отдыхая. Наверняка это от голода. Он лихорадочно вспоминал, когда последний раз что-то ел. Кажется, это было вчера утром. Или днем. В общем, он уж точно не ужинал, потому что послеобеденное время, когда все - и надзиратели, и заключенные, - отдыхают, блаженствуя, даже в такой дыре, где его держали, он потратил на побег. Конечно, он об этом не жалел, свобода всегда дороже жратвы, но пустой желудок сейчас властно напомнил о себе, требуя внимания. Эскин вдруг понял, что он так голоден, что с удовольствием съест даже этого ободранного бездомного кота. Он с вожделением посмотрел на животное. Кот вел себя как-то странно. Он еще больше припал к земле, глядя на Ботто безумным горящим взглядом, потом медленно пополз назад, потом вскочил и, коротко мявкнув, мгновенно исчез во мраке ночной улицы. Головокружение и слабость прошли, впрочем, как и дождь на улице. Эскин осторожно выглянул из подворотни. В поле его зрения никого не было. Да и кому охота шататься по холодному осеннему городу в такую погоду! Он вышел из своего укрытия и побрел по тротуару, мысленно намечая план дальнейших действий. Оружие он имел, но нужны были деньги, новые документы, одежда, автомобиль или хотя бы билет туда, где полиция не сможет его найти. Положение осложнялось тем, что в этом городе у него не было знакомых: он попал сюда уже после многочисленных перевозок по стране, в результате которых оказался в вонючей дыре, именуемой местной тюрьмой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он все еще вспоминал ее с содроганием. Побег, хотя и тщательно подготовленный, до сих пор казался ему настоящим чудом. Сволочи! Эскин со злостью пнул попавшуюся на пути мусорную урну. С каждой минутой он все больше ощущал растущую в нем энергию, радостно удивляясь этой новизне. Она захватывала его целиком. Он уже не чувствовал ни усталости, ни голода, только жажду действий, переполнявшую его. Мысль, простая и гениальная, пришла в голову неожиданно, и Ботто злорадно улыбнулся. Заложник, вот кто ему нужен! А еще лучше заложница. В случае с женщиной полиция становится более сговорчивой. Итак, решено. В мозгу, начавшем свою лихорадочную работу, уже складывался вполне конкретный план, требующий, конечно, дальнейшей корректировки по ходу событий. Снова начал накрапывать дождь. Плотнее запахнув пальто, Эскин свернул в ближайший переулок. Он плелся по городу, еле волоча ноги и спотыкаясь на каждом шагу. Силы исчезали катастрофически быстро, и он ничего не мог с этим поделать. Он не выполнил своей миссии: вовремя не нашел Объект и не произвел Очистку. Теперь же на дальнейшие поиски просто не оставалось сил. Он инстинктивно выбирал темные улицы и переулки, шарахаясь от яркого света ночных фонарей и одиноких прохожих. Впрочем, редко кто обращал на него внимание, разве что пару раз. Сначала его окликнул какой-то бродяга, но он так и не понял, чего тот от него хотел. Звуки людской речи уже воспринимались слабо, почти не вызывая адекватного осмысления в мозге. Поэтому он просто молча стоял и ждал, а когда человек упал, словно чего-то испугавшись, и замер, он продолжил свой путь. Второй раз какой-то хорошо одетый пожилой мужчина, надменно глянув в его сторону, пренебрежительно бросил своей спутнице: - Смотри-ка, Нора, как низко может пасть в наше время даже приличный молодой человек! Он же пьян или наглотался наркотиков, а может, и то, и другое. Куда катится наше общество! Он не обиделся - даже на это не оставалось сил. Медленно обходя эту пару, он старательно спрятал лицо в воротник и надвинул капюшон куртки на лоб. Он боялся испугать их, боялся, что женщина поднимет истошный визг и сразу же сбегутся зеваки, падкие до чужих неприятностей. Поэтому он осторожно разминулся с ними и побрел дальше. До сих пор ему везло: при встречах с редкими прохожими никто из них не стремился заглянуть ему в лицо. Все они торопились куда-то по делам, а может быть, просто домой или в гости, чтобы укрыться от этого проникающего под одежду холодного ветра и постоянно накрапывающего дождя. Весь этот мир, в котором он жил уже много лет, был таким: вечно спешащим, суетливым, активным внешне, но холодным изнутри. Никому ни до кого не было дела. Он привык к этому и уже научился лавировать в этом странном чужом мире, подчиняясь его законам, насколько это было возможно. Но сейчас ему было плохо. Его собственная энергия заканчивалась, а Объект все еще не был найден. С самого утра он кружил по городу в напрасном поиске, тратя силы и сжигая энергию там, где ее следовало бы поберечь. У него оставалось не более десяти часов. Он это знал, но отказываться от поисков не собирался. Какая была бы ему цена, как Искателю, если б он сдался! Не заметив в полумраке камень, он споткнулся и упал на колени. Потом, помогая себе руками, стал подниматься. Ему казалось, это длилось целую вечность. Он прислонился к стене, медленно и тяжело дыша. Боли он не чувствовал, но был уверен, что на коленях содрано покрытие, имитирующее кожу. Про лицо он старался вообще не думать, он и так догадывался, как оно примерно выглядит. Время бежало мимо, разрушающее и грозно-неумолимое. Ему оставалось только найти какой-нибудь угол, чтобы заползти туда и умереть. Лейла спешила. Бойко стуча каблуками по мостовой, она думала о том, как ей сегодня повезло. Директор фирмы, собираясь на частную встречу, предупредил ее, что до конца рабочего дня его уже не будет в офисе и она свободна до завтрашнего утра. Она не нуждалась в повторном напоминании. Ей светила перспектива попасть домой пораньше и провести время с ребенком, который и так вчера, надув губы, объявил, что из-за работы мама совсем не уделяет ему внимания. При воспоминании о сыне она улыбнулась. Мальчик рос бойким и смышленным, и это радовало ее больше всего. Свой брак с его отцом она вспоминала неохотно, хотя желание расстаться было обоюдным и особой боли не принесло. Сейчас Мэл в другом городе, у него другая семья. На праздники и дни рождения Крис получает от него подарки и поздравления. Иногда он звонит и ей. Обычный разговор общего содержания, в основном о сыне. Иногда, очень редко, он приезжает, чтобы увидеться с Крисом. В общем, теперь у каждого из них своя жизнь. Наверно, это и к лучшему. Завернув за угол, Лейла сделала два шага и внезапно остановилась. Впереди, в маленьком темном проулке, который она обычно пробегала быстрым шагом, шарахаясь от каждой тени, что-то было не так. По-прежнему стояли вдоль стен мусорные баки, по которым днем любили шастать бродячие коты, в конце проулка светил одинокий фонарь, было тихо, но что-то странное таилось даже в этой тишине. Потом она услышала стон. Внутри у нее все сжалось. В другое время она б уже давно воспользовалась обходным маршрутом, но сейчас она торопилась, а это был самый короткий путь к дому. Поколебавшись, женщина сделала маленький шажок вперед. Стон повторился, тихий и жалобный, и она увидела, как слева, в тени большого ящика, что-то зашевелилось. Лейла никогда не была особенно храброй. Вот и сейчас у нее подкосились ноги от страха, однако мысль о ребенке придала ей силы, и, рванув с места, как заправский спринтер, она остановилась только в конце проулка, на границе светлого пятна, отбрасываемого на землю фонарем. Остановилась и посмотрела назад. За ней никто не гнался. Страх еще не совсем прошел, но паники уже не было. "А вдруг кому-то нужна помощь?" - подумала она и удивилась, как такая элементарная мысль не пришла ей в голову раньше. Лейла осмотрелась. Она стояла на перекрестке, и ни в одну, ни в другую сторону на протяжении двух кварталов никого не было видно. "Умные люди уже давно сидят дома в такую погоду", - вздохнула она и, мысленно себя ругая, стала возвращаться. Она медленно прошла назад почти весь проулок, старательно всматриваясь в темноту, туда, где видела какое-то движение. Кажется, это здесь. Словно утверждая ее в этой мысли, от стены донеслось сдавленное хрипение. - Кто здесь? - окликнула Лейла испуганно. Ответа не последовало. Она потопталась на месте, потом решительно шагнула вперед. На земле, сгорбившись и прижавшись к стене дома, сидел человек. Голова была низко опущена, к тому же на нее был накинут капюшон короткой куртки, поэтому лица она видеть не могла, но с первого взгляда было ясно, что с этим человеком что-то не так. - Вам плохо? Может, вызвать медпомощь? Или хотите добраться до больницы? Хотя отсюда до ближайшей довольно далеко. Он немного приподнял голову. Лицо его все время оставалось в тени. В горле у него словно что-то заклокотало, потом она услышала тихий безжизненный голос. - Спасибо, мне не нужны врачи. Лейла наклонилась к нему и глубоко вдохнула воздух. Спиртным не пахло, да он и не был похож на пьяного. Может, он ранен? Не бросать же его здесь. - Я могу отвезти вас, куда вы скажете. Где вы живете? Он молча поднял руку и сделал отрицательный жест. Она вскрикнула и отступила назад: на светлой коже кисти расплывались темные рваные пятна. - Не бойтесь, - сказал он тихо. - Это не заразно. Это опасно только для меня. И он снова замолчал, поникнув к земле. Лейла слышала только его тяжелое прерывистое дыхание. Какое-то время в ней боролись сострадание и брезгливость. Потом первое взяло верх. - Я не могу вас здесь оставить, - она решительно потянула его за рукав. - Обопритесь на меня. Я отведу вас к себе домой. Это недалеко. Я раньше работала медсестрой и еще помню, как ухаживать за больными. Мужчина не сопротивлялся и даже не возражал, и она поняла, что ему совсем плохо. Очень медленно она довела его до своего дома и помогла взобраться на второй этаж. Продолжая поддерживать его одной рукой, она второй достала ключи и открыла двери. С радостным криком из детской выскочил Крис и тут же замолчал и замер, рассматривая незнакомца. - Крис, иди к себе, - попросила Лейла. - А что с дядей? - сказал ребенок испуганно. - Он болен, и ему нужно полежать в постели, как тебе, когда ты нездоров. Несколько дней он побудет у нас. Ты пока пойди к себе, поиграй. Я подойду чуть позже. Мальчик послушно вернулся в детскую. Лейла завела незнакомца в "комнату для гостей", как она называла это маленькое уютное помещение, правда, не имеющее окна, но обставленное хорошей мебелью. Усадив его на кровать, она взялась за его куртку, намереваясь ее снять, но он, все так же не подымая головы, неожиданно сильно схватил ее за руку. - Что вы... хотите сделать? - Раздеть вас и уложить в постель, - как можно терпеливее пояснила она. - А потом попробую подлечить вас. - Вы... - он по-прежнему крепко держал ее за руку, хотя каждое слово явно давалось ему с трудом, - я... не хочу, чтобы вы видели мое лицо. Оно... вас испугает. Его упрямство уже начинало раздражать Лейлу, но она делала скидку на то, что он действительно болен. - Я многого насмотрелась, пока работала медсестрой, - произнесла она, стараясь говорить убедительно. - Уверяю вас, я не испугаюсь. Он медленно опустил руку. Это выглядело как жест капитуляции. Лейла откинула капюшон... и отступила на шаг, прикусив губу, чтобы не закричать, не зайтись в истошном паническом визге. Да, в ожоговом отделении медицинского центра, где ей довелось проработать несколько лет, она действительно видела всякое. Но такого, пожалуй, не приходилось видеть и там. - Это... кислота? - спросила она дрогнувшим голосом. Ничего другого ей в голову просто не пришло. Он ответил не сразу, и при ответе из его груди вырвался хриплый звук, который будто рвал его изнутри. - Нет, это... долго объяснять... я уже сказал... это не опасно для вас... и для ребенка... Он замолчал и повалился на бок. Лейла больше не колебалась. Она стащила с незнакомца куртку, рубашку и брюки, оставив его в одних плавках. Он был хорошо сложен и мускулист, но на белой гладкой коже, как заметила она с содроганием, уже густо расплывались жуткие черные пятна, которые так поразили ее при первом взгляде на его руки. Потом она увидела его содранные колени и безмерно удивилась: это явно были следы недавнего падения, но крови, свежей или запекшейся, она не обнаружила. Сквозь разъехавшиеся лоскуты треснувшей кожи виднелось нечто зеленоватое, а не красное или розовое, как следовало ожидать от таких ранок. "Что это? - подумала она в смятении. - Или... кто это?" Незнакомец пошевелился и тихо простонал. От этого звука Лейла очнулась. Укрыв его, она вышла в коридор, накинула плащ и заглянула в детскую. - Крис, мне нужно сходить в аптеку. Меня не будет минут двадцать. Ты будешь хорошо себя вести? - За лекарствами для дяди? - понимающе спросил мальчик. - Да, солнышко. Ты не заходи к нему, не беспокой. Он сейчас спит. И дверь никому не открывай. Я очень скоро вернусь. Она торопливо выскочила из дома и снова окунулась в осеннюю сырую темноту. Холодный ветер поспешил растрепать ей прическу и забраться под распахнувшийся плащ. Она застегнулась и быстро пошла, почти побежала по улице, лихорадочно соображая, что именно ей нужно купить в аптеке, до которой было всего два квартала. Однако пройти их Лейла не успела. Завернув за угол, она почувствовала, как большая жесткая ладонь зажала ей рот и сильные руки куда-то несут ее легко, как котенка. Она забилась, пытаясь вырваться или хотя бы закричать, но горло обхватили стальные тиски и прямо над ухом она услышала низкий хрипловатый голос: - Перестань трепыхаться! Я тебя сейчас отпущу, но не вздумай заорать, а то будет плохо. Поняла? Лейла подумала о Крисе и усиленно закивала головой, насколько позволяли ей крепкие ладони державшего ее человека. Затем она снова почувствовала под ногами землю и оказалась лицом к лицу с обладателем голоса. Он был высоким и плечистым, с многодневной щетиной на щеках и мрачным выражением лица. Однако от него не несло перегаром, а в глазах не было той бездумной готовности на все, которую Лейле доводилось видеть в глазах наркоманов. В голове у нее мелькнула мысль, что, может, все закончится элементарным грабежом на вечерней улице. - Где ты живешь? - спросил он хмуро. Она подавленно молчала, не желая давать правдивый ответ, но от страха не находя в себе силы лгать и изворачиваться. Он неторопливо сунул руку в карман и, достав пистолет, приставил дуло к ее груди. - Говори! - Недалеко отсюда, за углом, - выдавила Лейла. Ей казалось, что выпрыгивающее из груди сердце бьется прямо о черный зрачок оружия. - Кто сейчас дома? - Пятилетний сын, - сейчас она думала только о Крисе и даже не вспомнила о подобранном на улице незнакомце. - А где муж? - Я разведена, - кажется, она впервые пожалела, что рассталась с Мэлом. Он немного подумал, не опуская пистолета. - Веди меня к себе. - Если вам нужны деньги, вот, возьмите все, что есть, и отпустите меня, пожалуй- ста, - взмолилась она. Он небрежно передернул плечами. - Ты меня, небось, за грабителя принимаешь. Деньги мне, конечно, нужны, да только побольше. Вряд ли у тебя столько есть. Ты мне нужна как заложница. Давай, иди. И лучше не спорь, - добавил он угрожающе, и она почувствовала, как металл сильнее уперся ей в грудь. Пожалуй, только мысль о ребенке, ждущем дома, вернула ей возможность двигаться и размышлять. Она так обессилела от страха, что с трудом передвигала ноги. Обратная дорога к дому казалась ей бесконечной. За последний час два незнакомца ворвались в ее размеренную, по-своему налаженную жизнь, и если с первым была связана какая-то тайна, то со вторым все было ясно, как день, но от этой ясности все холодело внутри. Снова она открывала входную дверь, сопровождаемая посторонним человеком, чувствуя, как упирается, теперь уже в спину, неумолимое дуло. Едва открылась дверь, он быстро втолкнул ее в квартиру. Слушая, как проворачивается ключ в замке, Лейла с ужасом подумала, что собственная квартира может стать могильным склепом для нее и Криса. В этот момент мальчик вышел в коридор с игрушкой в руках и с любопытством уставился на гостя. - Убери его, - мрачно сказал мужчина. Он явно занервничал. Взгляд его широко раскрытых глаз метался по стенам. Он вдруг обессиленно прислонился к стене, и Лейла заметила, глядя на него в профиль, как по небритой щеке стекают крупные капли пота. "Он психически болен", - подумала она безотчетно, переведя взгляд на его руку, которую он не вынимал из кармана, куда спрятал пистолет при появлении Криса. Через долгих две секунды она встрепенулась и прикрикнула на сына. - Иди спать. Уже поздно. - Ты обещала со мной поиграть сегодня, - надул губы ребенок. Страх, что его упрямство разозлит того, кто стоял рядом, охватил ее. - Иди к себе, - крикнула она со злостью, разрываясь между гневом на сына и боязнью за него. Раньше она практически никогда не повышала голос на Кристофера, и сейчас это подействовало на мальчика как удар. Он всхлипнул и кинулся в детскую. Лейла прикрыла глаза. Ей было стыдно. - Дай что-нибудь выпить, - послышался хриплый голос. Скинув плащ, она поплелась на кухню. Где-то в баре должна была стоять начатая бутылка бренди, которую она открывала, угощая Мэла в его последний приезд (господи, это, кажется, было сто лет назад!). Полностью осознавая происходящее, она не удивлялась, что колени до сих пор как ватные, а руки дрожат так, что бренди проливается на стол. Никто не знает, что предпримет в следующую минуту этот ненормальный. Если б она была одна, то можно было б попытаться чем-нибудь отвлечь его внимание и, выскочив из квартиры, искать помощи у людей. Конечно, она понимала, как это опасно. Он мог оказаться намного быстрее ее, а пуля из пистолета - еще быстрее, чем он, однако она все равно попробовала бы что-нибудь предпринять. Но сейчас, когда Крис тоже был здесь, она не имела права подвергнуть его такой опасности. Она была связана по рукам и ногам присутствием сына. Лейла закусила губу, вспомнив, как Мэл просил ее разрешения взять Криса к себе хотя б на две недели, а она так и не соизволила дать это разрешение, боясь потерять контакт с ребенком. Теперь они оба могли жестоко поплатиться за ее глупость. "Что же делать?" - думала она, чуть не плача, украдкой наблюдая, как он крупными глотками, не отрываясь, пьет бренди из стакана, кося на нее настороженным карим глазом. Допив все, он поставил стакан на стол и подошел к ней вплотную. Он влипла в стену, напрасно стараясь отодвинуться как можно дальше. У него был странный, даже несколько удивленный взгляд, как будто он упорно пытался осмыслить что-то ему непонятное. Он заговорил, и она изумленно встрепенулась. - Какие... вы странные..., женщины, - голос у него сейчас был не хриплый, а какой-то совсем другой: ровный, сочный, с четкими округлыми звуками. От удивления у Лейлы на какое-то время даже пропал страх. - Такие мягкие волосы... - Он тронул ее черные длинные кудри, которые она почти никогда не скалывала вместе, и страх снова вернулся к ней. - Такая нежная кожа... - Он провел пальцем по ее руке. Она испуганно отдернула руку. - Как тебя зовут? - Лейла, - ответила она механически. В ней сейчас присутствовали две женщины одновременно. Одна, гордая и возмущенная, кричала в пространство: "Если он меня тронет, я его убью!". Вторая, трепещущая и покорная, лепетала бессвязно: "Я сделаю все, что он хочет, лишь бы он не тронул Криса". Стон из глубины квартиры заставил обоих повернуться в ту сторону. Он быстро сунул руку в карман и перевел на женщину взгляд, снова ставший угрюмым и подозрительным. - Кто там? - шепот его был яростным и угрожающим. - Там... мой дальний родственник, - с трудом выговорила она первое, что пришло в голову. - Он очень болен. - Ты говорила, что в доме больше никого нет, - прохрипел он. - Я забыла, - тихо прошептала она сквозь набегающие слезы. Как ни странно, эта нелепая правда рассмешила его. Смех был таким же хриплым, как и голос. - Что, небось испугалась до смерти? От страха и про родственника забыла. Она угодливо кивала головой, лихорадочно надеясь, что это недоразумение не разозлит его. Словно прочитав ее мысли, он вдруг резко оборвал смех и грубо подтолкнул ее к двери. - А ну-ка, покажи мне его. Лейла послушно повела его в "комнату для гостей". Эскин окинул беглым взглядом лежащего человека, укрытого с головой. Опасений тот не внушал. "Убей его!" - ясно и четко сказало вдруг что-то внутри. Голос был настолько реален, что Ботто оглянулся на Лейлу, стоящую у дверей. Но она, прислонившись к косяку, испуганно и молча следила за ним своими огромными черными глазищами. Нет, это произнесла явно не она. Тогда кто? Однако долго думать он не привык, а потому наклонился над лежащим и потянул одеяло к себе. Потом, вскрикнув, отшатнулся. - Это что такое?! Он что, заразный? - Нет, нет, - торопливо заговорила Лейла, косясь на его руку, снова опущенную в карман. - Он только что приехал в город, и кто-то в переулке плеснул ему в лицо кислотой. Я как раз шла в аптеку, когда вы меня...остановили. Я сама была медсестрой и смогла бы оказать ему первую помощь. - Слова лились удивительно легко, без запинки слетая с языка, и она говорила и говорила, боясь прерваться, чтобы он не успевал подвергнуть ее слова сомнениям. - А врача я бы вызвала потом, - добавила она, проверяя свою версию, и затаила дыхание в ожидание его ответа. Он окинул ее взгляом, от которого у нее подогнулись колени. - Об этом и не мечтай. Раз ты медсестра, вот и возись с ним сама. А пока приготовь мне что-нибудь пожрать. И еще я хочу кофе, крепкий и горячий. И без сахара. - Вы не тронете его? - спросила она тихо. - Я никого не трону, - сказал Ботто мрачно, - если ты будешь умницей. И если копы выполнят мои требования. Лейла не стала спрашивать, что будет, если его требования не выполнят. Она боялась об этом даже думать. Готовя на кухне отбивную с тушеными овощами, она пыталась думать только о том, как ей попросить прощения у Криса за свою грубость и простит ли он ее сразу или нет. Когда она вышла из комнаты, Эскин снова перевел взгляд на человека, лежащего в кровати. Он не очень поверил словам Лейлы, но и не особенно старался уличить ее во лжи, потому что видел, что "родственник" действительно неопасен из-за своего состояния. Он пристально посмотрел в это страшное лицо. Оно больше не пугало его. Иногда он сам становился причиной таких лиц у других людей, и делал это с наслаждением, порой удивлявшим его самого. "Убей его!" - снова повторил кто-то. Теперь голос был не грозный, а вкрадчивый, ласкающий, убаюкивающий, и он почти поддался. Рука крепче сжала рукоятку, он вытащил оружие из кармана и направил его в голову лежащего. Несколько секунд он все-таки еще колебался. "Ну, что же ты, - шипел голос внутри, - убей его, убей, иначе он убьет тебя!" - Убьет меня, - машинально повторил Эскин. - Убьет?! Кто, эта неподвижная колода с лицом, распадающимся на клочья?! - Он встрепенулся. - Да что это со мной? Разве я его боюсь? К черту! Кто это вздумал мной командовать? - он воинственно огляделся по сторонам, но комната была слишком мала, чтобы в ней кто-то мог спрятаться. Он еще раз глянул на кровать и неподвижное тело на ней, пренебрежительно сплюнул и, спрятав пистолет, отправился на кухню. Он всегда умел ходить неслышно, как тень, и очень гордился этим. Вот и сейчас он уже несколько минут наблюдал за движущейся по кухне Лейлой, а она так и не видела и не слышала его. "А она очень красива", - неожиданно подумал он, одновременно вспоминая, когда последний раз спал с женщиной. Он всегда умел контролировать свои желания, но сейчас не видел смысла в таком контроле. - Почему тебя так зовут? - спросил он внезапно. Вскрикнув, она повернулась, и вилка, вылетев из рук, со звоном упала на пол. Занятая своими невеселыми мыслями, она действительно не слышала, когда он вошел, и сейчас, словно захваченная врасплох на месте преступления, растерянно стояла перед ним, бессильно опустив руки. Потом с трудом разомкнула губы. - Такое имя дала мне мать. Она родилась на Востоке, в юности переехала сюда и уже здесь познакомилась с отцом. Он был уроженцем этого города. - Вот почему ты такая черноглазая, - усмехнулся Ботто. - Восточная кровь играет. А где сейчас твои старики? - Умерли несколько лет назад. 0н хмыкнул почти что сочувственно и принюхался. В кухне витал обалденный аромат чего-то безумно вкусного, и он облизнул губы. - А как вас зовут? - осмелилась спросить Лейла. - Полное имя Эскин, но родители звали меня Кин. Я просил их не называть меня так, но они все равно называли... В общем, они тоже умерли, как и твои, только я им помог, - и он хрипло захихикал. От ужаса и отвращения она отшатнулась. Потом скосила глаза на лежащий на кухонном столе деревянный молоток, которым отбивала мясо. Если б этого подонка как-то можно было отвлечь, хоть на секунду!.. Он кинулся к ней быстрее, чем она додумала мысль до конца, и молоток полетел в угол. - Эй, черноглазая, не вздумай дурить, а то мне придется искать другую заложницу. Она подавленно молчала, опустив глаза. Он минуту смотрел на нее со злобой, потом расслабился и сел за стол. - Что ты там наготовила? Давай сюда. Не произнося ни слова, она поставила перед ним тарелку с едой. - А ты чего не ешь? - спросил он подозрительно. - Не хочу, - коротко ответила она. - Попробуй, - приказал Ботто и пододвинул тарелку к ней. В глазах его зажегся недобрый огонек. Лейла взяла нож и вилку и, отрезав кусок мяса, спокойно положила его в рот. Эскин сосредоточенно смотрел, как она жует. Когда она проглотила, он успокоился и, придвинув тарелку, с аппетитом принялся за еду. - Можно мне пойти к ребенку? - спросила она, с тревогой ожидая ответа. Он на секунду задумался, потом кивнул. - Иди, можешь и родственничка заодно проведать. Только не вздумай, - голос его понизился до яростного угрожающего шепота, - не вздумай куда-то звонить. Потом позвонишь, когда я скажу, куда. Она сглотнула и выскочила из кухни. Ботто усмехнулся. Ишь, как она его боится! И правильно. Его нужно бояться. Больше страха - больше послушания. А готовит она вкусно. Неплохо было бы иметь такую подружку. Ладно, сначала доесть, потом позвонить в полицию, изложить требования, а потом... потом можно заняться и черноглазой. Он очнулся словно от толчка и какое-то время не мог понять, где он находится. Потом вспомнил и тихо застонал. Он не имел права умирать здесь, в квартире этого доброго существа, по злой иронии космоса подобравшего его где-то на улице. Он с трудом сел на кровати. Совсем рядом, за стеной, гудели неразличимые голоса. Он уже не чувствовал ни лица, ни тела, только пустоту внутри, которая должна была закончиться через пару часов. Закончиться вместе с его существованием. И внезапно он понял, что послужило толчком к его пробуждению. ГДЕ-ТО РЯДОМ НАХОДИЛСЯ ОБЪЕКТ! Всплеск радости сменился почти отчаянием: он не был уверен, что у него хватит сил хотя бы выйти из этой комнаты, а ведь предстояла еще борьба с Объектом. И все-таки нужно было попробовать. Ковыляя на ватных ногах, он дотащился до двери и пошел на звуки голосов. Лейла, стремительно рванувшаяся в детскую, натолкнулась на него в полутемном коридоре и отшатнулась, но почти сразу же опомнилась. - Зачем вы встали? - прошептала она в ужасе, испуганно оглядываясь на дверь за спиной. - Вам нужно лечь. Я сейчас подойду к вам, только зайду к сыну. - Мне...нужно...туда, - раздельно и четко произнес он, подавив хрип в груди, и попытался ее обойти, направляясь в сторону кухни. Забыв о пятнах на его коже и о том, во что превратилось его лицо, она схватила его за плечи и загородила дорогу, стараясь оттеснить его вглубь квартиры. - Не ходите туда, пожалуйста, - взмолилась она. - У этого типа пистолет. Это страшный человек. Он убьет вас не задумываясь. - Мне...не нужен...этот человек, - в его голосе послышалась досада. - У меня... очень мало...времени...Пожалуйста... не мешайте. Повернув к ней лицо со впадинами уже несуществующих глаз, он мягко, но сильно оттолкнул ее и продолжил свой путь. Что-то властное промелькнуло в его голосе и жесте, и, поразившись этому, она послушно отступила в сторону. Ботто, доев, вытер пальцы о кухонное полотенце и поднялся из-за стола. Ну, где там черноглазая? Пора и за дело приниматься. Ухмыляясь, он повернулся к двери и остолбенел. То, что он видел час назад на кровати, сейчас стояло перед ним в полный рост, словно воплощенный наяву кадр из фильма ужасов. Черные пятна на теле Искателя почти слились, так что белая кожа виднелась лишь местами, а все остальное представляло собой сплошные язвы, чуть прикрытые лоскутьями черной отмирающей бахромы. И это что-то протягивало к нему руки! Эскин попятился и прижался к стене. "Убей его, убей, убей!" - истерично завизжал голос внутри него. - Убей его, или он убьет тебя, - прошептал Ботто, словно в бреду. Потом внутри него как будто что-то всплеснуло, и разум неожиданно прояснился. Нет, он не собирался умирать. Натренированным движением он выхватил пистолет и выстрелил почти в упор. Затем еще раз, и еще, и еще. С каждым выстрелом ему в лицо летели какие-то ошметки, но он, холодея, видел и другое: с каждым выстрелом расстояние между ними уменьшалось. Когда обойма закончилась, в плечи ему вцепились цепкие руки, и черные глазницы вплотную приблизились к лицу. Он еще пытался сопротивляться, профессионально нанося удары по изуродованному телу противника, из горла рвался яростный хрип, но в какой-то момент, почувствовав ожог в области желудка, он безвольно опустил руки и стал погружаться в бездонную пропасть. Сознание гасло медленно, и он еще некоторое время ощущал какую-то борьбу внутри себя и рядом с собой, но уже ничего не мог сделать. Свет померк, и его поглотила неумолимая тьма... Когда раздались выстрелы, Лейла сжалась в комок и рухнула на пол, но мысль о ребенке подстегнула ее, и она, вскочив на ноги, бросилась в детскую. Крис сидел в кровати и широко открытыми глазами смотрел в темноту. Очевидно, он уже спал, но проснулся от шума и несомненно испугался. Маленький рот скривился, но раньше, чем он заревел "Мама!", Лейла уже была рядом и крепко обнимала сына. - Я здесь, Крис. Не плачь, маленький. Все будет хорошо, - она прижимала его так сильно, что ребенок начал вырываться. - Мне больно, мама! Она выпустила его и заплакала. За стенами детской стояла тишина. - Почему ты плачешь? - удивился Крис. - И что это так шумело и бахало? Мне даже стало страшно. - Мне тоже, - призналась Лейла, утирая слезы. - Ты посиди, я пойду посмотрю, что там. - Если мы пойдем вместе, - сказал мальчик рассудительно, - то нам страшно не будет. Вдвоем не бывает страшно, правда, мама? - Правда, - ответила она серьезно, с трудом удерживаясь от смеха. Тишина, наступившая в квартире, однако, тревожила ее не меньше, чем до этого стрельба. Она встала и подошла к двери. Крис вскочил и, подбежав к матери, схватил ее за руку. - Мы же договорились идти вместе, мама, - упрекнул он. - Это опасно, - сказала Лейла шепотом. - Я пойду с тобой, - упорствовал он. - И не думай, - грозно сказала она, повысив голос. Ребенок весь сжался и поднял на нее наливающиеся слезами глаза. - Ты опять на меня кричишь, мама, - тихо-тихо произнес он. Лейла проглотила комок, застрявший в горле. - Прости меня, Крис, - сказала она почти неслышно. - И за прошлый раз тоже прости. Мальчик вздохнул и прижался к ней. - Я тебя прощаю, мама, потому что очень люблю. - Я тебя тоже, - прошептала она покаянно, - поэтому и прошу остаться здесь, хотя бы возле дверей, а я пройду на кухню. Если там все нормально, я позову тебя, обещаю. - Ладно, - неохотно согласился он. Лейла выглянула в коридор. Там никого не было. Со стороны кухни не доносилось ни звука. На цыпочках она добралась туда и прислонилась к косяку двери, изумленно обводя взглядом картину, которую застала. Эскин Ботто сидел на полу, у окна, привалившись к стене. Рот его был полуоткрыт, и с угла губ стекала темная струйка. Вытаращенные, остекленевшие глаза не оставляли сомнения, что он мертв. Рядом с ним, совсем близко, лежал ее так и не состоявшийся пациент. Он лежал ничком, и Лейла не видела его лица, но она могла видеть его спину - белую нежную кожу без малейшего следа ужасных язв и пятен, покрывавших ее десять минут назад. - Что же это? - прошептала она как во сне. - Кто же ты? Словно услышав ее голос, он пошевелился. Потом, не подымаясь, повернул голову и посмотрел на нее. Она глядела как завороженная. У него было очень приятное лицо и светло-карие глаза, серьезные и насмешливые одновременно. Не в силах отвести взгляда, она смотрела, как он подымается и идет к ней. Она ничего не понимала, но не чувствовала страха, а значит, и не возникало желания убежать. Он подошел очень близко и внимательно посмотрел ей в глаза. - Кто же вы такой? - прошептала она. Он пожал плечами, чуть заметно улыбаясь. - Это долго объяснять, да и не нужно. Примите все как есть. Давайте лучше подумаем, что вы скажете полиции, ведь вам сейчас придется туда звонить. - И что же я им скажу? - растерянно произнесла она. - Скажите, что к вам в квартиру обманом проник незнакомец с оружием, который начал вести себя агрессивно, стал угрожать вам и ребенку, пригрозил, что возьмет вас в заложницы. - Откуда вы знаете? - встрепенулась Лейла. - Вы же были без сознания. - Просто угадал, - улыбнулся он. Она покачала головой. Сама не зная почему, она не поверила в его ответ. Он был не так прост, как старался казаться. - Итак, продолжим нашу, а вернее, вашу версию. Когда он начал к вам приставать, вы сильно оттолкнули его, он ударился и упал, а вы тут же бросились звонить в полицию. Хотя на его теле нет внешних повреждений, но вскрытие покажет, что он умер от многочисленных внутренних кровоизлияний. - Это действительно так? - спросила она с неосознанным страхом. - Да, - ответил он просто. - Это было неизбежно. - Насколько я понимаю, я не должна упоминать о вас при полиции? - Вы правильно понимаете. - Но Крис, как быть с ним? - сказала Лейла задумчиво. - Он еще слишком мал, чтобы я могла его уговорить. Наверняка он вспомнит, что в квартире было двое мужчин. Он посмотрел в сторону детской. Лейла тоже. Ребенок, высунув голову из-за угла, с любопытством наблюдал за ними. - Как только я уйду отсюда, обещаю, он забудет меня и впоследствии подтвердит все, что вы скажете. А сейчас, извините, мне нужно одеться. - Ваши вещи в той же комнате, - сказала она ему вслед. Минут через пять он снова вышел на кухню. За это время Лейла опять (в который раз за этот вечер!) уложила Криса в кровать и обрадовалась, когда мальчик заснул буквально через минуту. Потом она вернулась на кухню и присела у стола, стараясь не смотреть на неподвижное тело у окна. Когда Искатель появился в дверях, она рывком поднялась ему навстречу. - Вам уже пора уходить? - Да. Не задерживайтесь со звонком в полицию, иначе время будет работать против вас. И еще... - она с удивлением отметила, что он, кажется, несколько смущен, - можно мне позвонить вам как-нибудь...чтобы узнать, как идут дела? Лейла кивнула. - Судя по тому, что вы не спрашиваете мой номер телефона, вы его уже знаете. Он лишь молча усмехнулся. Провожая его к входной двери, она вдруг спохватилась. - Я ведь даже не знаю, как вас зовут. - Называйте меня Андрис. Здесь, у вас, я привык именно к этому имени. - До свидания, Андрис, - сказала она, стараясь справиться с нарастающей сумятицей в душе. - До свидания, Лейла. Выйдя из дома, он прошел квартал, свернул в какую-то арку и остановился. Ему пришлось ждать всего несколько минут. Вдалеке завыли полицейские сирены, с каждой минутой становясь все громче и громче. Когда первая машина, взвизгнув тормозами, остановилась у подъезда Лейлы, он вышел из своего укрытия и, откинув капюшон куртки, быстро пошел по улице. Редкие капли холодного дождя совсем не раздражали его, а холодного ветра он просто не замечал. У него было прекрасное настроение. Он выполнил очередное задание, и этот мир снова казался ему не таким уж мрачным и чужеродным, как несколько часов назад. Мир, в котором жили такие, как Лейла, не мог быть плохим. У него вдруг возникло фантасмагорическое желание поделиться своим настроением еще с кем-то, но осенние улицы были, как назло, пусты. Сворачивая за угол, он чуть не наступил на сидевшего у стены бродягу. Тот испуганно вскочил. - Ох, извините, я думал, поздно уже, никто тут ходить не будет, вот я и присел. А то холодно очень, а согреться не на что, может, подарите пару медяков... - к концу фразы голос его стал просительным. Склонив голову набок, Андрис снисходительно смотрел на него и вдруг вспомнил, как днем к нему тоже обращался какой-то бродяга. Чего он тогда хотел? Наверно, тоже денег, чего они все еще могут хотеть. Ему стало весело. Вот и повод кого-то осчастливить. Он сунул руку в карман, достал первую попавшуюся бумажку и сунул ее в протянутую руку. - Держи, приятель! Старый Сэм изумленно проводил его взглядом. Потом снова глянул на крупную купюру в руке и ухмыльнулся. Все-таки жизнь - воистину! - это удивительная и прекрасная штука!.. 10.07.98 1