Случайный афоризм
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

забыв о сигарете, почти обжигавшей ему пальцы:
     - Этот комплекс не имеет никакого ни архитектурного, ни исторического
значения, - услышал Козюренко, - его надо снести, поставив вместо этих,  я
бы  сказал,  ужасных  сооружений  светлые  здания  из  стекла  и   бетона.
Представляете себе: над рекой высятся стекло и бетон и солнце отражается в
окнах!
     - Ну-у! - осуждающе прогудел басом  приземистый  толстяк.  Он  нервно
швырнул не докуренную и до половины сигарету. - Тебе бы дать волю, ты бы и
на месте Московского Кремля поставил сооружения из стекла и бетона! А  то,
что Кремль  -  гордость  народа  и  символ  его  стойкости,  на  это  тебе
наплевать!
     - Э-э, нет...  Ты  не  равняй  Кремль  с  нашими  башнями.  Когда  их
возводили? Не больше, как два столетия назад...
     - Сейчас  мы  раскапываем  древние  срубы.  Этими  строениями  своего
времени никто не гордился. Люди просто жили в них. А теперь они бесценные,
и ученые считают эту находку уникальной.
     - Ну так что?
     - А то, что через тысячу  лет  эта  круглая  башня  станет  таким  же
уникальным сооружением. А для коробок из бетона и стекла  найдется  другое
место...
     Толстяк посмотрел на часы, заспешил:
     - Заговорился я с вами, а у меня работа горит...
     Высокий осуждающе посмотрел ему вслед. Пренебрежительно сказал:
     - Пупом земли себя считает.  Сделали  тебя  завотделом,  ну  и  сиди,
руководи потихоньку... - Он ушел за толстяком, что-то бурча под нос.
     Козюренко остался с юношей в канареечной тенниске. Тот уже докуривал,
делая последние торопливые  затяжки.  Следователь  хотел  завязать  с  ним
разговор, но вдруг его взгляд зафиксировал  что-то  важное.  На  мгновение
вспомнил коттедж профессора Стаха: узкую деревянную лестницу  и  пятно  от
папиросы, раздавленной прямо на ступеньке. То же самое было и  в  квартире
Недбайло. И тут, на подоконнике, следы от погашенных папирос, черные следы
на белой масляной краске... А в углу урна, в которую все бросают окури.
     Парень тоже бросил туда окурок и пошел.
     - Постойте, - остановил его Козюренко, - минуточку...
     Тот обернулся, выжидательно  глядя.  Козюренко  указал  на  следы  от
окурков.
     - Как-то некрасиво получается, - сказал сурово. - Культурные люди, да
и урна поставлена, а непорядок! Так и пожар можно устроить...
     - У нас такой привычки нет, - начал оправдываться парень.
     - Как нет! - изумленно воскликнул Козюренко. - Следы есть, а привычки
нет.
     - А-а... - поморщился парень. - За всеми  не  уследишь.  Разные  люди
тут...
     - И все же, не знаете, кто имеет привычку гасить папиросы именно так?
- настаивал Козюренко.
     - А кто ж его знает?.. - Юноша ушел.
     Козюренко зашел в местком института.  Отрекомендовался  председателю,
рассказал, какое у него дело, и попросил немедленно  созвать  дружинников.
Те собрались в комнате месткома минут  через  пятнадцать,  с  любопытством
поглядывая на незнакомца в сером костюме.
     - Мы разыскиваем опасного преступника, - сказал Козюренко.  -  Знаем,
что зовут его Семеном, он курит папиросы "Любительские" и  имеет  скверную
привычку тушить окурки обо все, что под руку подвернется. Мужчина лет  под
тридцать,  может,  моложе,  черноволосый,  высокий.  Не   исключено,   что
занимается самбо. Вот, вероятно, и все, что мы знаем.  А  у  вас  в  конце
коридора, где курят, на подоконнике следы от потушенных папирос...
     В комнате воцарилась тишина. Козюренко испытующе вглядывался  в  лица
присутствующих.
     - Семен? - наконец переспросил один дружинник. - Кажется, есть  такой
Сеня...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.