Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Пожалуйста.
     Инспектор вышел. Гюнтер самодовольно усмехнулся, он,  кажется,  обвел
вокруг пальца этого полицейского болвана.  Потянулся  к  графину.  Наливая
воду, обратил внимание на газету, что лежала рядом. Что-то  заинтересовало
его в ней, еще не знал, что именно, но встревожился и чуть не пролил  воду
из стакана. Сделал глоток, ища те слова в газете, и нашел сразу - прочитал
только первые строчки и закрыл глаза:  так,  с  закрытыми  глазами,  допил
воду, не мог поверить, хотя знал, что это не галлюцинация...
     Прочитал еще раз - как хорошо, что инспектор вышел из комнаты. Гюнтер
наверняка выдал бы себя. Развернул газету, так и есть - загенский  листок,
его привез Каммхубель и вчера отдал Карлу. Почему же тот  не  сказал  ему?
Это бы спасло жизнь Карлу и Аннет...
     Прочитал еще раз:
     "Вчера скоропостижно скончался  известный  житель  нашего  города,  с
именем которого во  многом  связано  процветание  Загена,  доктор  Рудольф
Зикс..."
     Гюнтер воровато посмотрел, не вернулся ли инспектор, торопливо сложил
газету и спрятал в карман, словно  она  могла  выдать  его.  Не  было  сил
подняться с кресла, но это продолжалось  всего  несколько  секунд.  Увидев
инспектора в дверях, встал и вытащил ключ.
     - Пожалуйста... это от моего номера.
     Шел за полицейским, смотрел на его аккуратно подстриженный затылок  -
не  было  никаких  мыслей  и  желаний,  машинально  отвечал   на   вопросы
инспектора, когда тот осматривал номер.
     Стоял на том же месте, что и  утром,  смотрел  в  окно  -  толпа  уже
разошлась, полицейские убрали остатки "фольксвагена".  Почистят  и  вымоют
асфальт, и завтра ничто не напомнит о сегодняшней трагедии:  будет  стоять
какой-нибудь "ситроен" или "опель", только он,  Гюнтер,  запомнит  на  всю
жизнь, потому что совесть будет мучать его.
     Интересно, мелькнула внезапно мысль, а мучила бы, если б  он  все  же
заполучил пять  миллионов?  Наверно,  не  так,  ибо  знал  бы,  ради  чего
пожертвовал двумя жизнями, а так пусто, - все напрасно: и  их  поездки,  и
волнения, и, наконец, его измена.
     Завтра он вернется в Швейцарию, и начнется привычная жизнь - кофе  по
вечерам в клубе, репетиции и  спектакли,  споры  об  искусстве...  Среднее
существование полунищего от искусства. Но, подумал вдруг с испугом, он уже
не сможет примириться с такой жизнью, он уже почувствовал в руках  деньги,
много денег, он сроднился с ними, и соответственно изменились его  взгляды
и вкусы.Наверно, он напоминает  сейчас  обанкротившегося  миллионера.  Да,
обанкротившегося, поскольку денег у него еле хватит на билет до Берна.
     Гюнтер вынул платок,  вытер  потный  лоб.  Ощупал  газету,  вынул  из
кармана. Он один узнал о смерти Рудольфа Зикса, в  конечном  итоге,  какое
это имеет значение, только он знает, что группенфюрер унес в могилу  тайну
шифра -  Шлихтинг  и  Пфердменгес  не  догадываются  ни  о  чем,  и  будет
справедливо, если они финансируют его - скажем,  по  десять  тысяч  марок.
Больше вряд ли дадут, но и не дать не смогут: он объяснит, что эти  деньги
нужны ему для подкупа одного человека, без помощи  которого  трудно  будет
войти в доверие личности, знающего первые цифры шифра.
     Улыбка смягчила заостренные черты лица Гюнтера: двадцать тысяч не так
уж плохо, конечно, не миллион и не пять, но все-таки какой-то трамплин для
человека с умом. Ведь чего-чего, а ума у него хватит. Ума, настойчивости и
деловой прыти.
     Улыбнулся  еще  раз.  Можно  даже  написать  Шлихтингу  и  полковнику
расписки, но пусть только попробуют вернуть свои жалкие двадцать тысяч! Он
намекнет,  что  Гюнтеру   Велленбергу   -   люмпен-интеллигенту,   терять,
собственно говоря, нечего, а вот дорогим  господам...  Если  левые  газеты
начнут распутывать этот клубок...
     Гюнтер засмеялся. Инспектор удивленно посмотрел  на  него,  и  парень
сразу сделал постное лицо.
     Потом инспектор ушел. Гюнтер лег на диван  -  захотелось  спать,  сон

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.