Случайный афоризм
Поэт - это та же женщина, только беременная стихом. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

человеку могло прийти в голову торговать наркотиками.

          Я  подумывал  было  отказаться  от участия. Уж это-то
казалось мне поначалу совсем несложным. Можно было сослаться на
профессиональную   занятость,   а  то  и  даже  поведать  Т.  в
доверительной   беседе,   что   Розенталь   --    мой    старый
университетский  товарищ,  и  мне  хотелось  бы,  из  этических
соображений, воздержаться  от  каких-либо  комментариев  в  его
адрес.  Быть  может, Т. почувствовала бы себя уязвленной, и мне
не пришлось бы впредь рассчитывать на ее приглашения,  но  едва
ли она стала бы придавать этому нежелательную для меня огласку.

          Увы,  даже  такая  малость оказалась мне не по силам.
Лиса пришла в восторг  от  того,  что  я  оказался  в  десятке,
отобранной  самой  Т., и мотивов моего отказа она бы никогда не
поняла. Кроме того у меня был телефонный разговор  с  отцом,  в
ходе  которого  мой  старик сказал, что он мною гордится, и что
предстоящее мне выступление имеет, помимо всего прочего, важное
значение в деле воспитания подрастающего поколения.

          Сейчас, когда я пишу эти строки, я впервые задумался:
а верит ли мой отец в то, что он говорит? Весьма возможно,  что
и  нет,  ведь со стороны и я, наверное, выгляжу этаким символом
веры и благонадежности. Мне, правда, кажется, что если  отец  и
скептически   относится  к  собственным  высказываниям,  то  он
никогда об этом всерьез не задумывается. Он давно уже привык  к
неискренности,   сжился   с   нею,  как  со  своими  костюмами,
галстуками и париком.

          Короче говоря, в назначенную пятницу я сидел в студии
на   вожделенном   диване   и   говорил   "с    присущей    мне
оригинальностью",  но  не  выходя за рамки того, что полагается
говорить в таких случаях. Признаюсь, что неловкость я испытывал
лишь  поначалу, а затем увлекся очаровательной манерой Т., и мы
с ней провели упоительную ночь в прямом эфире.

          Насколько  легче  я  бы  себя  ощущал  --  и тогда, и
впоследствии -- если бы позвонил в те дни Софии --  объяснился,
предложил  помощь! Если бы сказал правду на всю страну в прямом
эфире! Чего я испугался? Семейного скандала? Возможной  реакции
со стороны влиятельных издателей и кинопродюсеров? Враждебности
прессы?

          В детских мечтах я часто воображал себя мушкетером --
в запыленных сапогах,  в  забрызганном  кровью  красном  плаще.
Повзрослев,  став  модным  писателем-беллетристом, я "с пером в
руке" неоднократно бойко рассуждал о том, что  в  средние  века
было  легче  рискнуть  своей  жизнью,  нежели в наше "сложное и
неоднозначное" время совершить акт гражданского мужества. Какая
чушь!  Человек, который в демократическом, в общем-то, обществе
побоялся сказать правду, никогда бы не осмелился приблизиться к
своему  смертельному  врагу на длину вытянутой шпаги. И что это
за общество, в котором таких мужчин красавица Т.  приглашает  в
свою  студию! Так и хочется написать -- "за державу обидно!" Да
только зачем писать столь высокопарные фразы в своем  дневнике.
Ведь на державку-то нам, как говорится...

          Пока  шел "процесс Розенталя", я лишь однажды посетил
дядю Ро. Возможно, старик и заметил мою обеспокоенность чем-то,
но  ничего  не  сказал.  Я  же  не мог молчать в те дни и прямо

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.