Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Александр Сергеевич "есть упоение в бою и сладкой бездны на краю".
     - Пушкиным увлекаетесь?
     - Последнее время. А что делать старику на пенсии?
     - Не совать нос в дьявольски  опасные  черные  дела,  -  в  ответ  на
риторический вопрос, заданный исключительно для  красоты  слога,  серьезно
ответил Махов.
     - Хочется, - извиняясь,  сознался  Смирнов.  -  Ну,  как  картинка  с
клиента? Наводит на соображение ума?
     - Что-то знакомое, где-то рядом бродит. Помажет по губам и уйдет. Мэн
вроде приметный, а как серьезней - просто общеевропейский стандарт.
     - Значит, до завтра тебя не теребить, - осознал догадливый Смирнов. -
Что ж, мы люди не гордые, подождем. Поехали домой?
     - Посидим еще самую малость. Просто посидим.
     - Когда я от тебя завишу, твои желания для меня закон.
     Махов вроде задремал, Смирнов терпеливо молчал. Вдруг Махов распахнул
глаза и вразброс поинтересовался:
     - Вы на ту лошадку поставили, Александр Иванович?
     Смирнов глянул удивленно и неожиданно зашелся в  натужном  хихиканьи.
Махов с каменным лицом ждал,  когда  закончится  припадок  смеха.  Смирнов
вытер слезы, хлюпнул носом и ответил, наконец:
     - На ту, Леня.
     - На какую же?
     - На темную. На себя.
     - То есть?
     - Я не хочу к кому-либо присоединяться, Леня, только потому, что этот
кто-то должен обязательно выиграть. Я думаю сам и действую сам.
     - Но к кому-то вы присоединяетесь?
     - Присоединяюсь, когда считаю, что их цели во благо  нашей  стране  и
моему народу.
     - Ишь как высоко!
     - Так надо, Леня. Думать высоко и поступать по чести. А иначе на  кой
черт нужны мои последние годы?
     - В свою команду возьмете? - тихо спросил Махов.
     - Присоединяешься, значит?
     - Нет. Ставлю на темную лошадку. На себя.
     ...Довез Махова  прямо  к  подъезду,  проводил  взглядом,  облегченно
вздохнул и самодовольно решил вслух:
     - Обо всем я подумал, все-то я предусмотрел, - и вдруг  его  посетила
мысль, что он - старый маразматик!
     В этих чертовых микрорайонах телефоны-автоматы стоят неизвестно  где.
Нашел, слава Богу: полукабинки  стаей  стояли  у  универсама.  У  первого,
конечно, оторвана трубка, у второго заклинен  диск.  Третий  вроде  целый.
Смирнов  снял  трубку  и  облегченно  вздохнул:  гудок  был.  Тщательно  и
осторожно - двушка была одна - набрал номер. Звучали  бесконечные  длинные
гудки. Наконец, абонент снял трубку.
     - У меня к тебе серьезное дело, Рома... - начал было он,  но  на  том
конце его, видимо темпераментно и матерно перебили. - Знаю.  Полвторого...
Извини...  Извини...  Извини...  Больше  не  буду...  Перестань   орать...
Перестал? Ну, тогда слушай меня сюда. Завтра,  а  точнее  сегодня,  ты  ни
свет, ни заря...
     Он, стараясь не греметь ключами и скрежетать замком, открыл  дверь  и
войдя в прихожую, прикрыл ее без щелчка. За долгие годы работы в МУРе хоть
с дверями научился обращаться.
     - Пришел? - спросили из тьмы коридора.
     - Пришел, - естественно, подтвердил Смирнов.
     - Иди чай пить.
     Смирнов - выключатель был под рукой - включил свет на весь коридор. У
кухонной двери стоял грустный Спиридонов.
     - Ты почему в темноте сидишь? - строго спросил Смирнов.
     - Я не в темноте. На кухне довольно светло от уличного фонаря.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.