Случайный афоризм
После каждого "последнего крика" литературы я обычно ожидаю ее последнего вздоха. Станислав Ежи Лец
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

поинтересовался хамски:
     - Открывать думаешь?
     - Алексея Эдуардовича подожду.
     Ждали недолго. Баритональный тенор весело  спросил  (опять  же  через
дверь):
     - Это ты, Роман?
     - Рядом, значит,  с  холуем  стоял!  -  с  удовлетворением  догадался
Казарян. На что холуй отреагировал немедленно:
     - Полегче, ты, пока уши целы!
     - Мусульманин, что ли? - опять в догадке осведомился Казарян.
     За дверью отчетливо заскрипели зубами, сразу же шум легкой борьбы,  а
затем успокаивающий всех и вся голос Ходжаева:
     - Уймись, Аскерчик, он не со зла!
     - Он у меня еще попляшет, армянская морда! - не успокаивался холуй, в
голосе которого уже ощутимо скрежетал акцент.
     - Спокойней, спокойней, Арсенчик! И учти, во мне одна восьмая крови -
армянская - с едва уловимой угрозой завершил  миротворческую  свою  миссию
Ходжаев и открыл дверь.
     -  Ходжикян!  -  подтверждая  частичную   принадлежность   визави   к
армянскому народу, приветствовал его Казарян.
     -  Казаров!  -  обрадовался  возможности  исковеркать  фамилию  гостя
Ходжаев. Довольные каждый самим собой, они, обнялись, похлопали друг друга
по спинам и расцепились, наконец.
     Казарян огляделся. У вешалки, роскошной  вешалки  -  гардероба  стоял
рослый кавказский качок - сверкал глазами и тряс губами. Казарян, на  ходу
снимая плащ, направился к вешалке. Качок стоял, как приколоченный к  полу.
Казарян, стараясь не задеть его, повесил плащ, двумя руками погладил  свою
прическу и вдруг неуловимым  коротким  движением  нанес  кованым  башмаком
страшный удар по левой голени кавказца. Ничего не понимая от дикой шоковой
боли кавказец  медленно  сгибался,  когда  Казарян  ударил  его  правой  в
солнечное сплетение. Качок  не  сгибался,  он  теперь  сломался  на  двое.
Казарян схватил его за волосы и ударил его голову об  резко  идущее  вверх
колено. За волосы же с трудом отбросил в сторону.
     Ходжаев задумчиво  наблюдал  за  этой  операцией.  По  завершении  ее
подумал немного, разглядывая существующего  в  отключке  телохранителя,  и
твердо решил, что:
     - Ты прав, Рома. За неуважение, за невоспитанность  надо  наказывать.
Они вдвоем ждали, когда молодой человек откроет глаза. Он открыл их минуты
через две, а еще секунд через двадцать взгляд  этих  глаз  приобрел  некую
осмысленность. Теперь он мог кое-что понять  (из  элементарных  вещей),  и
поэтому Казарян объяснил ему:
     - Я - не армянская морда. Я - пожилой,  уважаемый  многими  неплохими
людьми человек, который повидал на своем веку многое. В том числе и  таких
бакланов, как ты. Запомни это, каратист.
     Баклан-каратист смотрел на Ходжаева, который сочувственно заметил:
     - Никогда не выскакивай, не спросясь, Аскерчик. Встань и умойся, -  и
уже Казаряну: - Прошу, Ромочка.
     И ручкой, эдак с вывертом изобразил приглашающий  жест  вообще  и  ко
всему: входи, пользуйся, бери! Казарян осмотрел  извивающийся  коридор  со
многими дверями и полюбопытствовал:
     - У тебя музыкальная комната есть?
     - У меня все есть, как в Греции.
     - Вот туда и пойдем. А ты еще и грек, оказывается?
     -  Был  одно  время.  -  Признался  Ходжаев,  увидев,  что  каратист,
пошатываясь, направился в ванную,  распорядился  ему  вслед:  -  Умоешься,
слегка очухаешься - нам выпить в студию принесешь.
     И впрямь студия, звукозаписывающая студия с новейшим оборудованием.
     - Включи чего-нибудь погромче, - попросил Казарян, взял в каждую руку
по стулу и поставил их рядом  с  большим  динамиком.  Ходжаев  поиграл  на
клавиатуре пульта, и понеслась Мадонна. Вкусы у кандидата искусствоведения

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.