Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

жестко,  по-американски,  замятая  шляпа,  до   остолбенения   непривычный
галстук-бабочка и черно-красный креп на рукаве.  Человек  снял  шляпу,  он
понял, что уже все закончилось, увидел Алевтину  Евгеньевну  и  подошел  к
ней.
     - Здравствуй, Аля, - сказал человек и, взяв ее  руку  обеими  руками,
поцеловал. - Так и не удалось увидеть Ивана живым. Опоздал.  Не  по  своей
вине опоздал. Прости.
     Алевтина Евгеньевна не понимала сначала ничего, потом поняла и поняла
так много, что заговорила бессвязно:
     - Ника, Ника!  Ты  разве  живой?  Да  что  я  говорю:  живой,  живой.
Счастье-то какое! А Ваня умер. Не дождался  тебя.  -  И  заплакала,  опять
заплакала.
     - Утешить тебя нечем, Аля. Ивана нет, и  это  невосполнимо.  Но  надо
жить.
     - Тебя совсем освободили? - осторожно спросила Алевтина Евгеньевна.
     - Выпустили  по  подписке.  Буду  добиваться  полного  оправдания.  -
Продолжить человек не  смог:  налетел  Алик,  сграбастал  его,  приподнял,
закружил, совсем забыв, где они находятся. Поставил на землю,  полюбовался
и поздоровался:
     - Дядя Ника, здравствуй!
     - Алик? - боясь ошибиться, узнал человек. - Господи, совсем вымахал!
     Подошел Смирнов, пожал человеку руку.
     - Здравствуйте, Никифор Прокофьевич!
     - Спасибо тебе, Александр.
     - За что?
     - За то, что войну выиграл. За то,  что  дрался  с  фашистами  вместо
меня.
     - Все дрались.
     - А я не дрался. - Никифор Прокофьевич взял Алевтину  Евгеньевну  под
руку, и они подошли  к  холмику,  на  который  наводили  последний  глянец
старички: лопатами придали могилке геометрическую правильность, воткнули в
рыхлую землю палку с фотографией под стеклом.
     Хваткие заводские представители умело ставили ограду.
     Все. Уложили венки,  расправили  ленты  с  торжественными  надписями,
музыканты сыграли в последний раз.
     - Всех прошу к нам помянуть Ивана, - пригласила Алевтина Евгеньевна.
     Лабухи равнодушно вытряхивали слюни из медных мундштуков - это к  ним
не относилось. Остальные цепочкой потянулись с кладбища.
     На кладбище казалось, что народу мало, а в квартире набилось столько,
что молодым сидеть было негде. Алевтина Евгеньевна, Никифор Прокофьевич  и
немолодые приятели Спиридонова-старшего тотчас организовали свою компанию,
представители составили свою, соседи со  старого  двора  -  свою.  Молодые
выпили по первой, и Смирнов тихо приказал:
     -  Смываемся,  ребята.  Не  будем  мешать  старикам,  помянем  Палыча
отдельно.
     - Ко мне? - спросил Лешка.
     - Нам бы просто вчетвером посидеть. Одним. А у меня как на грех, мать
с рейса.
     - Ко мне пойдем, - решил Виллен.
     Саня предупредил Алика, и они незаметно исчезли из квартиры.
     - Только у меня в дому ни хрена нет, - предупредил на улице Виллен.
     - Купим, - успокоил его Александр. -  Все  купим.  Я  вчера  зарплату
получил.
     - Ты не зарплату получил, а жалованье - поправил его Владлен  Греков.
- А зарплату получаю я. И тоже вчера получил. Тронулись, бойцы?
     Зашли в гастроном у метро "Сокол", отоварились под завязку и пошли  в
Шебашевский, в маленький уютный бревенчатый дом с  заросшим  палисадником.
Смирнов  оглядел  внутреннее  помещение  и  оценил  с   военно-милицейской
безапелляционностью:
     - Бардак у тебя, Виля.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.