Случайный афоризм
В писателе есть что-то от жреца, в пишущем - от простого клирика: для одного слово составляет самоценное деяние, для другого же - деятельность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

столу, волоча за собой стул,  подходил  Марик  Юркин,  характерный  комик,
восходящая звезда. Восходящая звезда  была  миниатюрным  милым  пареньком,
которая, напиваясь, превращалась в большую  скотину.  Сейчас  же  -  почти
трезв. Поставил стул к  их  столику,  ухватил  за  руку  пробегавшую  мимо
Галочку и заказал репликой из анекдота:
     - Галчонок, сто грамм и вилку! - и улыбнулся всем,  и  оглядел  всех,
ожидая  ликующей  реакции.  Поймав  вопросительный  взгляд  Гали,  добавил
серьезно: - Поторопись, родная.
     - Мы разговариваем, Марик, - строго объяснил Роман.
     - Вы не разговариваете,  а  едите,  -  резонно  заметил  Марик.  -  А
разговаривать будем втроем.
     Объявилась Галя, держа в одной руке графинчик и  рюмку,  в  другой  -
вилку. Демонстративно бросила все это перед Мариком, который тут же  налил
рюмку, вилкой пошарил  в  грибах,  выбирая  грибок  посимпатичнее,  нашел,
выпил, закусил и выдохнул удовлетворенно.
     - Все? - поинтересовался Роман.
     - Минуточку, - одернул  его  Марик  и  налил  из  графинчика  вторую.
Последнюю. Он бусел на глазах. Выпил, грозно глянул на Романа. - Ты как со
мной разговариваешь, сопляк?
     - Готов, - понял Роман, встал, за шиворот поднял Юркина, взял его под
мышку (под правую руку), левой рукой захватил стул и направился к  выходу,
к понимающему швейцару Тихону. Марик болтал ногами  (аккуратно)  и  языком
(непотребно), но никто на это внимания не обращал:  привыкли,  что  каждый
день Юркина в конце-концов выкидывают. Роман сдал его Тихону и вернулся.
     - С чего это он так сломался? - поинтересовался Александр.
     - Не умеет. А гулять хочет, как знаменитость из легенды.
     - Что делать будем? - помолчав, задал главный вопрос Смирнов.
     - Отпустил его Алик или он сам сбежал - не имеет значения, Саня.
     - Имеет. Если Алик его отпустил, то опознавать не будет.
     -  Зачем  тебе  третий?  Грабежом  этим  пусть  район  занимается.  А
Самсонова нам отдадут. Чует мое сердце - он.
     - Самый глупый.  Дурачок  подставленный,  -  вспомнил  Костины  слова
Александр.
     - Вот мы и займемся дурачком.
     - А кто его подставил?
     Галочка принесла филе по-суворовски.  Алик  поцеловал  ей  локоток  и
попросил:
     - Санкцию на обыск, Галочка.
     - Сорок три шестьдесят, - ответила догадливая Галочка и,  получив  от
Казаряна две бумажки по двадцать пять, ушла за кофеем. Заметав  филе,  они
откинулись на стульях и закурили.
     - Решили колодец до воды копать? - огорченно понял Роман.
     - А куда деваться?
     - Альку прижать надо.
     - Прижмешь его, как же! Сначала отпустил, а потом милиции сдал? Мы же
благородные, мы слово держим.
     - Тогда свидетели.
     - Свидетели от страха  того  паренька  не  видели,  они  на  пистолет
смотрели.  Алька-то  бил,  прицеливался  куда  ударить  и,   ясное   дело,
рассмотрел его. Если даже паренька  найдем,  на  честном,  без  подтасовки
проведенно опознании свидетели его не отыщут.
     - А мы с подтасовкой, Саня.
     - Противно. У меня предчувствие, что паренек из твоих подопечных.
     - У меня не предчувствие, а  уверенность.  Даже  знаю  кто:  Стручок,
Виталий Горохов. Так что давай с подтасовкой.
     В окно бешено стучали. Роман отодвинул занавеску. С улицы Горького на
них смотрело лицо, кошмарное  от  того,  что  прижалось  носом,  губами  к
немытому стеклу. Восходящая  звезда  помостков  и  экрана,  обнаружив  их,
ликовала - кривлялась и грозила.


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.