Случайный афоризм
Ни один жанр литературы не содержит столько вымысла, сколько биографический. Уильям Эллери Чэннинг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

машинально их завела и принялась размышлять. Вода и вода, куда ни глянь, а
летим  мы  на  очень  большой  высоте.  Столько  воды  -   это   наверняка
какой-нибудь океан, на море  не  похоже,  его  не  хватило  бы,  нечего  и
говорить.
     Я вытащила из сумки свой драгоценный атлас, от одного прикосновения к
которому  испытала  величайшее   счастье,   слегка,   правда,   омраченное
создавшейся неприятной ситуацией. В моем распоряжении было  два  океана  -
Атлантический и Тихий. Самолет  наверняка  поднялся  из  Копенгагена,  это
отправная точка. Так, дальше. Я не могла проспать  двое  суток,  иначе  бы
часы остановились. К Атлантике - налево, к Тихому океану -  направо.  Если
бы это был Тихий океан, нам пришлось бы пролететь всю Европу и Азию.  Нет,
слишком далеко. Ага, вот еще много воды к югу от Индии,  между  Африкой  и
Австралией, но и здесь пришлось бы лететь через всю Европу. Из Копенгагена
до Сицилии самолет летит пять с половиной часов, я знаю. А сколько времени
я была без сознания?
     Подумав, я пришла к выводу,  что  от  десяти  до  одиннадцати  часов.
События в игорном доме развернулись около полуночи, может,  в  полпервого.
Значит, прошло около одиннадцати часов. Как бы ни спешили мои похитители и
какими бы средствами ни располагали,  они  никак  не  сумели  бы  вылететь
раньше, чем через 2 часа. Ведь на Конгенс Нюторв нет аэродрома, до него им
пришлось добираться, да еще тащить меня в виде бесчувственной колоды,  что
отнюдь не  ускоряло  передвижения.  А  тащили  меня,  по  всей  видимости,
осторожно, не волокли же, парик вон на голове остался... А раз говорят  об
ошибке, значит, меня они не  предвидели,  я  для  них  неожиданность,  это
обстоятельство должно  было  задержать  их.  Так  что  и  три  часа  можно
накинуть...
     Атласа мне уже было мало; я вытащила из  сумки  маленький  календарик
польского Дома книги, который уже не раз помогал мне  в  разных  житейских
перипетиях. Несколько минут сложных расчетов и многократные выглядывания в
окно с целью установить положение солнца утвердили меня  в  мысли,  что  я
лечу над Атлантикой, что в том месте, где я нахожусь, должно  быть  десять
часов или девять тридцать и  что  мы  летим  в  юго-западном  направлении.
Точнее, более в южном, чем в западном. И если вскоре  под  нами  покажется
суша, то это должна быть Бразилия.
     Правда, мои рассуждения были чисто теоретическими, и тем не менее мне
стало плохо при одной мысли о том, что я могу оказаться в Бразилии в своем
зимнем пальто, в сапогах на меху, в теплых рейтузах и  платиновом  парике.
Спрятав календарик  и  атлас,  я  сидела  неподвижно,  глядя  бездумно  на
солнечные блики за окном, и пыталась как-то упорядочить свои мысли.
     Тут открылась дверь, и вошел незнакомый мне человек. И надо признать,
что этот момент был для меня наиболее подходящим, ведь  я  собиралась  при
появлении моих преследователей  принять  самый  глупый  вид.  У  человека,
увидевшего мня сейчас,  не  могло  создаться  двух  мнений  на  мой  счет.
Пожалуй, в нем могли  зародиться  лишь  сомнения,  способна  ли  я  вообще
соображать.
     Он остановился в дверях и одним быстрым взглядом окинул и меня, и все
помещение. Странное впечатление производил этот человек. На первый  взгляд
я его приняла  за  худенького  юношу,  и  только  при  более  внимательном
рассмотрении обнаружилось, что ему никак не меньше 35  лет.  У  него  было
невинное  розовощекое  личико  младенца,  вытаращенные  голубые  глазки  и
торчащие в разные стороны светло-желтые патлы - не очень длинные, но  зато
курчавые. Они шевелились у него на голове, как живые, каждая прядь сама по
себе, и ничего удивительного, что я как зачарованная уставилась на них, не
в силах произнести ни слова.
     Были все  основания  считать  его  блондином.  А  надо  сказать,  что
когда-то гадалка предсказала мне, что в моей жизни  роковую  роль  сыграет
блондин. Я охотно поверила ей, так как блондины всегда мне  нравились.  Но
почему-то так получалось,  что  жизнь  упорно  подсовывала  мне  брюнетов,
одного чернее другого, а я все высматривала, не появятся ли  блондин...  С
годами у меня уже выработался рефлекс: блондин - значит, надо быть начеку.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.