Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Наконец я придумала хитрый  способ  избавиться  от  мелких  денег.  Я
бросила на красное горсть мелочи (потом оказалось, что там было 120  крон)
в надежде, что пропадет же она в конце концов. Красное выиграло, а я опять
бросила. Красное выигрывало, а я ставила и ставила,  одновременно  пытаясь
пересчитать то, что было у меня в руках и на коленях, и раскладывая деньги
стопками по сотням, чтобы хоть как-то разобраться в  них.  Десятикроновыми
бумажками я могла бы уже наполнить мешок из-под картофеля.  Среди  десяток
то  и  дело  попадались  более  крупные  купюры.  Красное   выигрывало   с
постоянством, достойным восхищения, вместе с  крупными  банкнотами  крупье
продолжал подсовывать мне и мелочь, так  как  честно  подсчитывал  все  до
последнего гроша, и я окончательно пала  духом.  Отказавшись  от  неравной
борьбы с мелочью, я  сгребла  груду  денег  с  красного,  которое  тут  же
перестало выигрывать, и пустила в ход стопки десяток. Дважды я выиграла  и
полученные купюры, к счастью крупные, тут же затолкала в  сетку.  Затем  я
удвоила ставку, стараясь  по  возможности  избавиться  от  десяток,  опять
выиграла, и так была поглощена игрой, что ничего вокруг не замечала. Жарко
было ужасно, шляпа у меня  съехала  набок,  парик  наверняка  тоже.  Какое
счастье, что у меня не было с собой зонтика!  Сумки  мои  под  стулом  все
время кто-то пинал, возможно, я сама, и если  бы  мне  пришлось  еще  и  о
зонтике думать, я бы совсем спятила.  Я  наклонилась,  чтобы  затолкать  в
сетку очередной выигрыш. И тут началось.
     Крики, раздавшиеся в районе входной двери, я услышала,  когда  голова
моя была под столом. Поспешно вынырнув, я увидела, что в комнату ворвались
какие-то люди, двое или трое. Игроки прервали игру, за  соседним  столиком
поднялся какой-то бледный индивидуум с дико блестевшими главами и пеной на
устах. Возникло всеобщее замешательство. В другую дверь ворвался  какой-то
человек. Таращась во все стороны, я взглянула на него, и он в этот  момент
посмотрел как раз на меня. Мне показалось, что лицо его прояснилось, и  он
двинулся  явно  в  моем  направлении.  Продвигался  же  он  с   известными
трудностями, так как помещение, хотя и большое, все  же  было  ограничено,
людей было много, и все они вдруг в панике начали метаться. Я сама пока не
металась, но тоже испугалась и подумала, что если  это  полиция,  то  они,
чего доброго, отберут и  мои  честно  выигранные  в  Шарлоттенлунд  четыре
тысячи, но потом вспомнила, что в случае чего Лысый  Коротышка  подтвердит
мой выигрыш. Тут началась стрельба.
     Стрелял тот тип с пеной у рта и диким взглядом. Те, что  ввалились  в
комнату, кинулись к нему, он вырвался и продолжал  стрелять  куда  попало,
переполох усилился и крики тоже, прямо Содом и Гоморра. Игроки попрятались
под столы, и, пожалуй, я одна оставалась  на  своем  месте.  Вряд  ли  это
объяснялось избытком храбрости, я просто-напросто остолбенела.
     Вытаращив глаза, смотрела  я  на  то,  что  творится  вокруг.  А  тот
мужчина, что направлялся ко мне, вдруг остановился, сделал еще  два  шага,
путь перед ним расчистился (большинство игроков уже сидело  под  столами),
он еще постоял немного, потом колени его подогнулись и он  рухнул  головой
вперед прямо к моим ногам. И в такой неудобной позе он  свалился,  что  я,
хоть и  остолбенелая,  но  побуждаемая  чисто  человеческим  состраданием,
наклонилась к нему и попыталась передвинуть его голову с  ножки  стола  на
мою сетку, набитую бумагой, следовательно, мягкую. А он, судорожно  хватая
воздух ртом, явно пытался что-то сказать.
     - Ecoutez! - прохрипел он, из  чего  я  сделала  вывод,  что  раненый
намерен говорить по-французски.
     - Ладно, ладно, - успокаивала я его. - Тихо, не надо говорить...
     -  Слушай,  -  с  усилием  повторил  он  и  продолжал,  задыхаясь   и
останавливаясь после каждого  слова:  -  Все...  сложено...    сто   сорок
восемь... от семи... тысяча двести два... от Б...  как  Бернард...  два  с
половиной метра... до центра... вход... закрыт... взрывом... повтори...
     Все это он выдавил из себя как одну непрерывную фразу, и я  не  сразу
поняла, что последнее слово относится ко мне. Это его очень рассердило.
     - Repetez! - простонал он с таким отчаянием, что чуть было тут же  не
окочурился.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.