Случайный афоризм
Главное в модном писателе то, что он модный, а не то, что он писатель. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

воображении то и дело представали картины всевозможных засушливых  районов
земли: и тех, что я видела собственными глазами, и тех, о  которых  только
читала или слышала. Жаркое солнце освещало пески Сахары, Белую Гору  с  ее
нескончаемыми дюнами, Блендовскую пустыню, а  также  пустыню  Гоби,  сухие
сосновые боры под Варшавой... Неужели когда-то мне могло быть слишком сухо
или жарко? В  пустынях  мне  виделись  также  различные  продовольственные
товары и отдельные предметы мебельных гарнитуров, разумеется мягкие. Сесть
бы сейчас в  мягкое  кресло...  Лечь  в  удобную  постель...  В  с_у_х_у_ю
постель!
     Две вещи поддерживали мой дух. Первая - дикая, безумная ярость.  Если
ярость достигала подобных высот - а такое случалось со мной очень редко, -
она делала меня совершенно невменяемым  существом.  Я  уже  знала,  что  в
подобном состоянии я бываю способна совершать деяния, которых в нормальном
состоянии мне не совершить ни за какие сокровища мира. Такое случалось  со
мной несколько раз в жизни, и мне  горько  приходилось  потом  сожалеть  о
содеянном.  Теперь  же  я  и   не   пыталась   подавлять   всевозрастающее
неистовство, следя лишь за тем, чтобы оно находило выход  только  в  одном
направлении - через проход в стене.
     Вторая вещь - глубокое убеждение в благодатном влиянии воды  на  кожу
лица. Мы столько  начитались  и  наслушались  о  превосходном  цвете  лица
англичанок.  А  все  потому,  что  они  всю  жизнь  мокнут   под   дождем.
Общеизвестно, что с возрастом кожа высыхает, и сколько же тратится сил  на
ее увлажнение. Ну, теперь я могла быть спокойна: влагой пропитаюсь на  всю
жизнь. В глубине души я надеялась, что, когда я выйду отсюда, у меня будет
чудесная кожа лица, пусть даже немного и бледноватая.
     Я с энтузиазмом ковырялась уже  на  глубине  около  полутора  метров,
когда до меня понесся шум сверху - в неурочное время, ближе  к  вечеру.  Я
поспешила вернуться в камеру и услышала доносящийся из отверстия рев:
     - Эй, ты-ы-ы!
     Я удивилась. Неужели сторож мог забыться до такой  степени?  Рев,  не
уступающий  по  интенсивности  мотору  реактивного  самолета,  повторился.
Теперь я поняла, что кричал  не  сторож.  Похоже,  вернулся  шеф.  Сев  на
камень, я  стала  ждать,  когда  ко  мне  обратятся  более  прилично.  Рев
прекратился. Затем послышался неуверенный голое сторожа:
     - Ваше преосвященство!
     Я не откликалась.
     - Ваше пре... - начал было он громче, но тут же спохватился и заорал:
- Ваша королевское величество!
     Теперь я могла откликнуться:
     - Ну, что?
     - Ты не свихнулась там? - зарокотал шеф. - Что это за глупости?
     - А, привет! - обрадовалась я. - Как дела? Как здоровье?
     - А ты все шутишь? Не надоело тебе?
     - Надоело!
     - Хочешь выйти?
     - Нет!
     - Что?!
     - Не хочу выходить! Тут тихо и спокойно. Где еще я найду такое?
     Похоже, он лишился дара речи. После продолжительного молчания до меня
донесся сверху неясный звук - может быть, он расспрашивал сторожа.
     - А ты там не спятила? - послышался наконец его раздраженный голос.
     В ответ я начала оглушительно орать таблицу умножения на семь, причем
делала это на трех языках в зависимости от того, на каком языке мне  легче
было произносить очередное слово.
     - Замолчи! - пытался он остановить меня. - Да замолчи  же!  Перестань
орать!
     Закончив таблицу умножения на семь, я хотела перейти к восьми, но  уж
очень трудно было орать изо всех сил, и  я,  отказавшись  от  этой  мысли,
снизошла до объяснения:
     - Это я доказываю тебе,  что  не  спятила.  Но  не  уверена,  что  ты

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.