Случайный афоризм
Писатель должен много писать, но не должен спешить. Антон Павлович Чехов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Сначала брезент.
     - Нет, сначала скажи!
     - Как бы не так! Или брезент, или катись к черту. Мне уже все равно!
     Я настояла на своем. Поздно вечером через  отверстие  в  потолке  мне
сбросили требуемый брезент, а чтобы быть точной - прорезиненное  полотнище
из искусственного волокна. Чуть светильник не погасили.
     - Ну, теперь говори. Я слушаю!
     - Ту-у-у... - диким голосом завыла я.
     Вверху оторопело молчали. Потом раздалось недовольное:
     - Ты на каком языке говоришь?
     Он  был  прав.  Это  "ту"  в  зависимости  от  языка  могло  означать
совершенно равные вещи. По-английски это могло быть "two", то есть  "два",
или "to" - предлог. С известной натяжкой могло  еще  означать  и  "также".
По-датски тоже было  бы  "два",  по-польски  "здесь",  а  по-французски  -
всевозможные производные от слова "весь". Именно это последнее значение  я
имела в виду, завывая "ту-у-у", так как именно с  этого  слова  начиналась
фраза, произнесенная покойником.  Как  видите,  я  поступила  честно.  Раз
обещала сказать первое слово - пожалуйста, вот оно, первое слово. Шефу оно
ничего практически не говорит, а моя совесть чиста.
     - По-французски, - заорала я в ответ.
     - И что это мне дает, черти бы тебя побрали? - в ярости заорал он.
     - Покойник сказал  целую  фразу!  -  вежливо  объяснила  я.  -  Целую
нормальную длинную фразу. Я передаю тебе ее с  самого  начала.  И  ты  еще
недоволен?!
     - А, чтоб  тебя!  -  он  был  в  бешенстве,  но  все-таки,  пользуясь
несколькими языками, убедился, что имеется в виду действительно "все".
     - Надеюсь, что эта тряпка быстро сгниет и тебе понадобится следующая!
- крикнул он на прощанье и удалился.
     "Скорей я тут сгнию", - мрачно подумала я и принялась за работу.
     Полотнище было слишком большим. Надо было разрезать его  пополам,  но
чем? Я попробовала зубами, а потом сообразила, что  лучше  воспользоваться
огнем. Я сложила полотнище пополам и осторожно поднесла к  огню  коптилки,
внимательно следя за тем, чтобы  эта  искусственная  ткань  не  вспыхнула.
Операция заняла много времени, зато прожглось по сгибу неплохо, и  у  меня
оказалось два почти одинаковых куска. Затем я прожгла дыры по углам одного
из них, продела в них веревку,  сплетенную  из  остатков  акрила,  и  этим
решила транспортную проблему. Можно было продолжать земляные работы.
     Я  глубоко  убеждена,  что  рабы,  возводившие  пирамиду  Хеопса,  не
мучились так, как я. Глиняным черепком я скребла землю и  насыпала  ее  на
полотнище, затем с трудом протискивалась через насыпанный курган и волокла
полотнище с землей в камеру. При этом приходилось и светильник  все  время
переносить, чтобы не ползти  в  темноте.  В  камере  я  высыпала  землю  у
противоположной стены и  тщательно  ее  утрамбовывала,  так  как  все  еще
боялась, что она может не поместиться в камере.
     Кротовый ход понемногу удлинялся. Теперь я уже  не  сомневалась,  что
выйду на свободу, и стала думать над тем, что сделаю  потом.  В  Данию  не
вернусь, это ясно. Не вызывало сомнения, что меня давно уволили с  работы:
бросить незаконченные рисунки и  исчезнуть  -  такое  поведение  нигде  не
приветствуется, а тем более в этой  стране  скрупулезно  добросовестных  и
аккуратных  работников.  Об  оставленном  там  моем  имуществе  можно   не
беспокоиться, им займется Алиция. Надо будет связаться с нею.
     Все мои  мысли  о  будущем  кончались  одним  -  сладостной  картиной
возвращения на родину. Мысль о Польше, как путеводная звезда, светила  мне
в конце черного тоннеля. Там был мой дом,  моя  _с_у_х_а_я_  постель,  моя
ванна с горячей водой, там была дорогая,  ненаглядная  и  родная  польская
милиция, все мои родные, и, наконец, там меня ждал Дьявол...
     Подумав о своей родной польской полиции, я вспомнила, что оказалась в
этих краях с одним паспортом, да и тот шеф у меня отобрал. Во что бы то ни
стало  надо  постараться  заполучить  его  обратно.  Не  хватает  еще   по
возвращении на родину угодить в тюрьму - пусть даже и польскую.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.