Случайный афоризм
Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розог. Лев Николаевич Толстой
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     При мысли о Дьяволе я и вовсе пала духом. Не такие  это  были  мысли,
чтобы допускать их в мрачном подземелье, где и без  того  невыносимо.  Уже
давно что-то в наших отношениях испортилось, и, говоря честно, моя поездка
за границу вызвана была прежде всего желанием уехать от этого человека.  А
что там в Варшаве сейчас? Его редкие и странные письма еще более усиливали
мои сомнения вместо того, чтобы их  рассеять.  Да,  очень  изменился  этот
человек, я совсем перестала его понимать. То мне казалось, что я  еще  ему
дорога, то он делал  все,  чтобы  я  окончательно  разочаровалась  в  нем.
Странные вещи делал.. Порой мне  казалось,  что  то  чувство,  которое  мы
испытываем друг к другу, больше всего напоминает  ненависть.  Я  старалась
убедить  себя,  что  ошибаюсь,  что  он  меня  по-своему  любит,   что   я
напридумывала себе, что незачем придавать  значение  мелочам.  А  ведь  из
мелочей уже  можно  было  сложить  огромную  пирамиду...  В  голову  лезли
подозрения, которые я упорно отбрасывала, уж слишком ужасны они были.  Как
всякая женщина, в  глубине  сердца  я  еще  питала  надежду.  Как  бы  мне
хотелось, чтобы эти подозрения оказались лишь  плодом  моего  воображения!
Особенно хотелось этого сейчас, когда все мои  душевные  и  телесные  силы
были на исходе. Сейчас мне просто необходима была  уверенность,  что  дома
меня ждет не враг, не равнодушный человек,  а  любящий  и  любимый,  самый
близкий человек, которому я выплачу в жилетку все, что пришлось  пережить.
А если предположить, что такого человека нет... Нет, при  одной  мысли  об
этом у меня опускались руки. Итак, никаких сомнений, никаких подозрений!
     Я все больше и больше слабела физически, но бушевавшая во мне  ярость
не ослабевала. Ярость скребла влажную землю холма  и  волокла  нагруженное
полотнище.  Ярость  разбрасывала  вынутую  землю  по  камере  и  тщательно
утрамбовывала ее.
     Тоннель все удлинялся, а пол в камере поднялся почтя на метр. У двери
выросла  громадная  куча  камней,  засыпанных  землей,  и  такие  же  кучи
появились у остальных двух стен. Еще немного, и я поднимусь вместе с полом
к самому отверстию в потолке!
     Общение со сторожем я свела  к  минимуму.  Хотя  я  и  научилась  уже
ползать ловко и быстро, но все-таки  этот  способ  передвижения  оставался
достаточно неприятным, чтобы лишний раз прибегать к нему, вот я и приучила
сторожа, что разговариваю с ним сначала через день, потом через  два  дня.
Приучила и к тому, чтобы он сам вытряхивал из  корзинки  полагающиеся  мне
припасы. Объяснила я это тем, что устала и не желаю двинуться с  места.  И
не очень врала. Сначала он не соглашался,  потом  был  вынужден  привязать
вторую веревку за дно корзинки, чтобы самому переворачивать ее вверх  дном
и вытряхивать хлеб, бутылку и  сигареты.  У  него,  наверное,  много  было
пластмассовых бутылок, так как он разрешал возвращать их оптом.
     От сторожа я вытягивала нужные мне сведения о шефе.  Он  очень  часто
уезжал, то на один день, а то и надолго. Сторож как-то обронил, что  такое
длительное пребывание начальства в замке тесно  связано  со  мною,  а  вот
раньше он подолгу здесь не засиживался.
     Осколки кувшина совершенно искрошились, и  мне  пришлось  подумать  о
новом орудии труда. Следовало это так провернуть,  чтобы  не  возникло  ни
малейших подозрений. Я опять потребовала шефа.
     - Ну, что? Соскучилась? - поинтересовался шеф, с трудом  докричавшись
до меня.
     - Хочешь второе слово? - крякнула я в ответ.
     - Хочу! А что тебе надо?
     - Блюдо из королевского фарфора. Только датское!
     - Ты там не спятила?
     - Сам спятил! Надоело мне есть на полу, желаю королевскую сервировку!
Даешь блюдо - и все тут!
     - Блюдо не пролезет! Выдумай что-нибудь другое.
     Я  испугалась,  как  бы  моя  настойчивость  в  получении  блюда   не
обернулась катастрофой - а вдруг мне его попробуют доставить через  дверь.
Надо срочно что-то придумать.
     - Пролезет! - продолжала я упорствовать. - Ведь мне требуется длинное

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.