Случайный афоризм
Односторонность в писателе доказывает односторонность ума, хотя, может быть, и глубокомысленного. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Он смотрел на меня так, будто я по-другому и выглядела.
     - Я могу еще и коз доить, - вежливо сообщил он. - Если вас интересует
полный диапазон моих способностей...
     - А коров? - невольно вырвалось у меня.
     - Коров легче.
     - Даже если бы вы доили гиппопотамов, это не объясняет мне, почему вы
гуляете по этому паршивому скверику. Здесь нет скота...
     - Гиппопотамы - не скот.
     - Матерь божья! Ну носороги! Все равно! Их  здесь  тоже  нет.  Я  уже
давно задумывалась над тем, что вы здесь делаете. Вы живете рядом?
     - Да, в двух улицах отсюда.
     - Давно?
     - Сейчас, дайте подумать... Около тринадцати лет.
     Мысль о том, что я сама живу  здесь  пятнадцать  и  непонятно,  каким
чудом до сих его пор не встретила, привела к  тому,  что  на  мгновение  я
потеряла нить разговора. С трудом я вернулась к  теме  и  приготовилась  к
самому худшему, лишь бы рассеять хоть часть сомнений.
     - И вы бываете здесь систематически? Интересно,  не  замечали  ли  вы
меня раньше, например, месяца два  назад,  или  в  прошлом  году.  Это  не
значит, что я должна была бросаться в глаза, но случайно?..
     Он молчал так долго, что внутри у меня все сжалось.
     - Я гуляю здесь не так давно, - произнес он наконец. - Я люблю думать
на ходу, а этот скверик по  пути...  Я  замечал  вас,  конечно,  несколько
раз...
     Он снова замолчал. Давление внутри нарастало. Сейчас он  скажет,  что
это была не я...
     - У меня странное ощущение, - неуверенно сказал он.  -  Будто  в  вас
что-то изменилось. Два месяца назад вы выглядели как-то иначе, при  чем  я
не могу объяснить себе в чем разница. Если честно, я  все  время  хочу  об
этом спросить, но не знаю, будет ли это вежливо с моей стороны?
     Это звучало искренне. Так искренне и невинно, что я замолчала. Меня с
силой циклона тянуло выложить  правду.  Удержалась  я  из  последних  сил,
почувствовав, что не смогу выдавить ни капли лжи. Я вспомнила, что это  не
он должен был меня расспрашивать, а я.
     - Вам обязательно быть таким наблюдательным? -  упрекнула  я  его.  -
По-моему тогда я была тупее, а в последнее время ко мне вернулась  острота
ума. Как видно, это отражается и на всем остальном.
     - Так мне и показалось, но  я  не  осмелился  об  этом  сказать.  Эта
усиленная  острота  ума  отражается   на   всем   вашем   поведении,   или
ограничивается только прогулками и территорией скверика?
     - Ни разу в жизни я не вела такой неудобной беседы! - от всего сердца
вырвалось у меня, прежде чем я успела удержаться.
     - Вы ее сами начали.
     - Ладно,  но  я  начала,  чтобы  узнать  что-нибудь  про  вас!  А  вы
выворачиваете все наизнанку и расспрашиваете про меня!
     Он вдруг развеселился.
     - А может, вы хотите узнать не про меня, а про то, что я знаю о  вас?
Я как раз ничего не знаю и тоже хочу узнать.
     - Теперь вы врете. Так, что земля стонет, - недовольно сказала  я.  -
Как вы согласились с той невыносимой  мерзостью,  о  которой  рассказывали
позавчера...
     - А вы? - отпарировал он, чем пригвоздил меня окончательно.
     Кафе закрылось, мы вышли, меня, конечно, уже попустило, мы продолжили
разговор и неразбериха моих  чувств  достигла  зенита.  Блондин,  и  какой
блондин. Боже, какой кошмар подстерегает меня теперь?!..
     Из раздумий меня вырвало дикое рычание Польского радио.  Муж  еще  не
спал, он сидел в гостиной, пришивал пуговицы к  рубашке  и  слушал  третью
программу. Стекла дрожали.
     - Зачем ты так рычишь? - спросила я со злостью. - Глухой что  ли?  Ты
слушаешь  этот  ящик  так,  будто  хочешь  свалить  стены  Иерихона.   Это

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.