Случайный афоризм
Высшее торжество для писателя заключается в том, чтобы заставить мыслить тех, кто способен мыслить. Эжен Делакруа
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

позволил себе слишком много, слишком много! Могу я надеяться,  что  вы  не
будете на меня в обиде?
     Пронзительный дискант скрипел монотонно и назойливо,  остановить  его
было невозможно.  Несколько  ошеломленные,  мы  с  мужем  общими  усилиями
уверили его, что он будет прощен. Мужчина изгибался в поклонах как  тонкая
березка при ураганном ветре, производил какие-то размашистые жесты, ногами
выполнял такие движения, будто танцевал  гавот,  а  голос  его  постепенно
приобретал громыхающие интонации.
     - Прошу простить меня за то, что я прибыл в столь неурочный час, но я
только  сегодня  вернулся  из  поездки,  не  хотел  дальше  отягощать  вас
хранением столь обременительного груза и немедленно поспешил к вам. Период
времени, на протяжении которого вы были так любезны, тем более  заставляет
меня...
     На лице мужа ошеломление  смешалось  с  удивлением  и  всепоглощающим
интересом. Удивительный человек,  наверняка  один  из  десятка  тысяч,  он
благодарил и жеманничал с возрастающим воодушевлением, из  уст  его  лился
непрерывный  поток  скрипящей  сладости.  Мною  вдруг   стало   овладевать
убеждение, что мы до конца жизни приговорены не только к  пакету,  который
хоть лежал тихо, но и к его владельцу, которого выключить не удастся.  Муж
сменил выражение на лице, интерес сменился испугом и  теперь  он  выглядел
так, будто ему необходимо было сходить за пакетом только для  того,  чтобы
не грохнуть по лбу этот разошедшийся вулкан благодарности.
     - Итак, если вы будете так добры, я искренней благодарностью  позволю
себе снять с ваших плеч эту обременительную тяжесть. Не слишком ли он  вам
мешал?
     - Нет, - рыкнул муж. - Не слишком!
     - Я  надеюсь,  что  пакетик  не  оставался  вне  дома,  под  влиянием
атмосферных осадков? Я не посмел бы, понятное дело, требовать ни  малейшей
снисходительности...
     - Не оставался!!!
     - Если бы он  остался,  это  бы  могло  некоторым  образом  негативно
сказаться на его содержимом...
     Я перестала слушать, занявшись представлением размазанного под дождем
тыквенного лба рыцаря, что явилось бы  зрелищем  неординарным.  Муж  вдруг
дико блеснул очками, издал из себя неразборчивое рычание и  бросился  вниз
по лестнице. Мужчина с  ангельским  выражением  на  лице  кланялся  дверям
подвала.
     Жест, которым ему был вручен пакет, исключал  возможность  отказаться
его принять. Если бы он немедленно  не  заключил  его  в  объятия,  он  бы
свалился  ему  на  ноги.  Среди  реверансов,  поклонов  и  благодарностей,
владелец достойных его произведений искусства прыжками  удалился,  мелькая
белыми гетрами. Еще долгое время мы не могли избавиться от впечатления.
     - Ушел... - испуганно и недоверчиво прошептал муж. - А я  уже  думал,
что мы до самой смерти от этого гада не избавимся... Боже мой, так  это  и
есть шеф? Откуда он, из паноптикума?
     Мой возбужденный мозг лихорадочно работал.
     - Послушай, - сказала я, оттягивая его  от  окна.  -  Когда  ты  туда
вошел, там ничего не было?
     - Куда?
     - В мастерскую.
     Муж оторвался от наблюдения за улицей, с которой исчез черный фиат, и
тупо смотрел на меня.
     - Все было. То есть... Подожди ка! Ты туда не ходила?
     - Куда?
     - В мастерскую.
     - Чокнулся? Я же все время сидела с тобой на кухне!
     - Я бы не удивился,  если  бы  от  всего  этого  чокнулся.  Но  пока,
кажется, нет... Знаешь, он лежал по-другому. Наоборот. Я помню,  что  клал
его поперек кресла, а теперь, когда его  брал,  он  лежал  вдоль.  Он  сам
повернулся?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.