Случайный афоризм
Нашёл в книге мысль, которая перевернёт всю его жизнь. И стал читать всё подряд, чтобы не упустить ни одной мысли, способной перевернуть жизнь. (Елена Ермолова)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1600 году родился(-лась) Педро Кальдерон

В 1860 году родился(-лась) Антон Павлович Чехов


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

poule, - добавил Martin со знающей улыбой. - Une petite qrue  tres  jolie,
qui le trompait avec ce  pince-sans-rire,  cette  espece  de  peintre,  un
Monsieur Korn ou Horn, Argentin je crois ou bien Hongrois".
     "Он жил здесь со своей курочкой,  со  своей  симпатичной  журавушкой,
которая  ему  изменяла  с  этим  угрюмым  зябликом,  каким-то  художником,
господином Корном или Горном - не то аргентинцем, не то - скорее  всего  -
венгром" (франц.).
     Тогда он метнулся в Ментону,  но  в  госпитале  узнал,  что  Кречмара
любовница увезла не то в Швейцарию, не  то  в  Германию.  Зегелькранц  был
теперь в таком состоянии нервного ужаса, что ему казалось, что он сойдет с
ума. Рукопись он свою разорвал с такой силой, что чуть  не  вывихнул  себе
пальцев, по ночам его терзали кошмары: он видел Кречмара с  полуоторванным
черепом, с висящими на красных нитках глазами, который кланялся ему в пояс
и  слащаво  страшно  приговаривал:  "Спасибо,   старый   друг,   спасибо".
Оставаться в  Ружинаре  было  невозможно.  И  внезапно  с  той  судорожной
суетливостью, которая в нем заменяла решимость, Зегелькранц  отправился  в
Берлин.


     XXXV


     Зегелькранц ошибался, думая, что Кречмар, коли еще жив, вспоминает  о
нем с отвращением и  ненавистью.  Кречмар  не  вспоминал  его  вовсе,  ибо
запрещал себе возвращаться к  той  нестерпимой  минуте  изумления,  гибели
смертельной тоски, - там, на  тенистом  холму,  у  журчащего  источника...
Плотный бархатный мешок, в котором  он  теперь  существовал,  давал  некий
строгий, даже благородный строй его мыслям и  чувствам.  Гладким  покровом
тьмы   он   был   отделен   от   недавней   очаровательной,   мучительной,
ярко-красочной жизни, прервавшейся на головокружительном  вираже.  Питаясь
воспоминаниями о ней, он  словно  перебирал  миниатюры:  Магда  в  узорном
переднике,  приподнимающая  портьеру,  Магда   под   блестящим   зонтиком,
проходящая по малиновым лужам,  Магда,  стоящая  голою  перед  зеркалом  и
грызущая желтую булочку, Магда  в  лоснящемся  трико  или  в  переливчатом
бальном платье, с загорелыми оранжевыми руками. Затем он думал о  жене,  и
вся эта пора жизни с Аннелизой пропитана была  нежным  бледным  светом,  и
только изредка в этом молочном тумане что-то вспыхивало на миг - белокурая
прядь волос при свете лампы,  блик  на  раме  картины,  стеклянный  шарик,
которым играла дочь, - и снова - опаловый туман, и в нем - тихие,  как  бы
плавательные движения Аннелизы. Все,  даже  самое  грустное  и  стыдное  в
прошлой жизни, было прикрыто обманчивой прелестью красок,  его  душа  жила
тогда в перламутровых шорах, он не видел тех пропастей, которые  открылись
ему теперь. Да и полно, умел ли он до  конца  пользоваться  даром  острого
зрения. Он с ужасом замечал теперь, что, вообразив, скажем, пейзаж,  среди
которого однажды пожил, он не умеет назвать ни одного растения, кроме дуба
и розы, ни одной птицы, кроме вороны и воробья.  Кречмар  теперь  понимал,
что он, в сущности, ничем не отличался от тех узких специалистов,  которых
некогда так  презирал,  от  рабочего,  знающего  только  свою  машину,  от
виртуоза,   ставшего   лишь   придатком   к   музыкальному    инструменту.
Специальностью Кречмара  было  в  конце  концов  живописное  любострастие.
Лучшей его находкой была Магда. А теперь от Магды остались  только  голос,
да шелест, да запах духов - она как бы  вернулся  в  ту  темноту  (темноту
маленького кинематографа), из которой он ее когда-то извлек.
     Не   всегда,   впрочем,   Кречмар   мог    утешаться    нравственными
расссуждениями, не всегда  удавалось  ему  себя  убедить,  что  физическая
слепота есть в некотором смысле духовное прозрение. Напрасно он  обманывал
себя тем, что ныне его жизнь с Магдой счастливее, глубже и чище,  напрасно
думал о  ее  трогательной  преданности.  Конечно,  это  было  трогательно,
конечно, она была лучше  самой  верной  жены,  эта  незримая  Магда,  этот
ангельский холодок, этот голос, уговаривающий его не волноваться... Но как

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.