Случайный афоризм
Писательство - не ремесло и не занятие. Писательство - призвание. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вы, сэр, и ваши замечания были бы  поистине  неоценимыми.  Да  если  бы  и
сейчас у вас нашлось для меня несколько лишних минут...
     - Попробую найти. Так что же вам хотелось бы узнать? - сказал  Хэллем
с улыбкой,  не  подозревая,  что  ему  уже  больше  никогда  не  захочется
улыбаться в присутствии Ламонта.
     - Эффективный и практичный Насос,  профессор  Хэллем,  был  создан  в
потрясающе короткий срок, - начал Ламонт. - Едва проект Насоса...
     - Проект Межвселенского Электронного Насоса, - поправил  Хэллем,  все
еще улыбаясь.
     - Да, конечно, - Ламонт кашлянул. - Я  просто  употребил  сокращенное
название. Достаточно было начать,  а  уж  само  конструирование  протекало
удивительно быстро и без каких-либо видимых затруднений.
     - Совершенно справедливо, - сказал Хэллем с легким самодовольством. -
Меня постоянно уверяют, что это моя  заслуга,  что  все  объясняется  моим
энергичным и прозорливым руководством, но мне не хотелось бы, чтобы  вы  в
вашей книге излишне это подчеркивали. Мы привлекли к работе  над  проектом
немало  высокоталантливых  людей,  и  мне  было  бы  неприятно,  если   бы
чрезмерное преувеличение моей  роли  привело  к  некоторому  затушевыванию
блестящей работы отдельных членов группы.
     Ламонт досадливо мотнул головой. Все это не  относилось  к  делу.  Он
сказал:
     - Меня интересует  другое.  Я  имел  в  виду  разумные  существа  той
вселенной. Паралюдей, как их принято называть. Ведь начали они. Мы открыли
их после первой замены  вольфрама  на  плутоний.  Но  они-то  открыли  нас
первыми, причем чисто теоретически, без той подсказки, которую получили от
них мы. А та железная фольга, которую они переслали...
     Вот тут-то улыбка Хэллема исчезла - исчезла навсегда. Он нахмурился и
сказал, повысив голос:
     - Символы расшифровке не поддались. Они ни в коей мере...
     - Но, сэр, ведь геометрические фигуры, несомненно,  были  понятны.  Я
ознакомился с материалами, и нет никаких сомнений,  что  они  представляют
собой своего рода чертеж Насоса. По-моему...
     Хэллем гневно скрипнул креслом.
     - Хватит измышлений, молодой человек. Всю работу  сделали  мы,  а  не
они.
     - Да... Но разве не правда, что они...
     - Что "они", что?! Ламонт  наконец  осознал,  какую  бурю  чувств  он
вызвал, но по-прежнему не понимал ее причины. Он сказал нерешительно:
     - Что они более высоко развиты,  чем  мы,  и  что,  в  сущности,  все
сделали они. Разве это не так, сэр?
     Хэллем, совсем пунцовый, с усилием поднялся на ноги.
     - Конечно нет! - закричал он. - Никакой мистики в этом вопросе  я  не
допущу.  Ее  и  без  того  хватает.  Послушайте,  молодой  человек!  -  Он
надвинулся на ошеломленного Ламонта, который все еще продолжал  растерянно
сидеть, и погрозил ему толстым пальцем. - Если вы в своей истории исходите
из того, что мы были марионетками, которых паралюди дергали за ниточки, то
Первая станция не станет ее публиковать, да и никто ее не опубликует, если
это будет зависеть от меня. Я не допущу, чтобы человечество унижали, чтобы
паралюдям отводили роль богов.
     Ламонт сделал единственное, что ему  оставалось,  -  он  ушел.  Ушел,
ничего не  понимая,  расстроенный  тем,  что,  действуя  из  самых  лучших
побуждений, он почему-то вызвал только гнев и озлобление.
     А затем его исторические источники начали пересыхать один за  другим.
Люди, которые неделю назад охотно отвечали на его вопросы,  теперь  ничего
не помнили и не находили времени для дальнейших бесед.
     Вначале Ламонт сердился и недоумевал, а потом в нем начали  нарастать
ожесточение и злоба. Он оценил собранный им материал с новой точки  зрения
и принялся требовать и настаивать там, где прежде  вежливо  просил.  Когда
они с Хэллемом случайно оказывались рядом на  совещаниях  или  официальных
приемах, Хэллем хмурился, делая вид, будто не замечает Ламонта, а Ламонт в

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.