Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

чувствовал, что так и должно  быть:  ведь  он  -  рационал,  а  Жесткие  в
известном смысле - сверхрационалы. (Он  как-то  сказал  об  этом  Лостену,
самому внимательному из Жестких и,  как  ему  почему-то  казалось,  самому
молодому. Лостен излучил веселость, но промолчал. Но ведь это же означало,
что он не сказал "нет"!)
     Жесткие всегда были рядом с тех пор, как Ун помнил себя.  Его  пестун
почти  все  свое  внимание  и   время   отдавал   последнему   ребенку   -
крошке-эмоционали. Это было вполне  естественно.  То  же  произойдет  и  с
Триттом,  когда  отпочкуется  их  последний  ребенок  -  если  только  это
когда-нибудь случится. (Ун заимствовал такое уточнение от Тритта,  который
теперь постоянно повторял это "если", чтобы упрекнуть Дуа.)
     Но так вышло даже лучше. Пестун был все время  занят,  и  Ун  получил
возможность начать образование сравнительно рано. К  тому  времени,  когда
произошла их встреча с Триттом, он уже почти избавился от детских привычек
и успел узнать очень многое.
     И все-таки их встреча, наверное, навсегда сохранится  в  его  памяти.
Словно бы она произошла вчера и они не прожили с  тех  пор  еще  такой  же
срок. Разумеется, он  видел  пестунов  своего  поколения,  но,  собственно
говоря,  пестунами  они  становились,  только  когда  начинали  взращивать
первого ребенка, а до этого однозначность их мышления была далеко не такой
явной. Совсем маленьким он играл со  своим  правым  братом  и  не  замечал
никаких различий в их интеллектах (хотя различия существовали уже тогда  -
теперь, вспоминая, он это ясно видел).
     Он примерно представлял себе и роль пестуна  в  триаде,  потому  что,
конечно, еще в детстве слышал про синтез.
     Но когда появился Тритт, когда  Ун  увидел  его  в  первый  раз,  все
изменилось. Впервые в жизни он ощутил какую-то особую внутреннюю теплоту и
интерес к чему-то помимо мыслительных процессов и приобретения знаний.  Он
хорошо помнил, как его смутила эта потребность в другом существе.
     Тритт,  конечно,  воспринял  их  встречу   как   нечто   само   собой
разумеющееся. Пестуны ведь твердо чувствуют,  что  их  назначение  -  быть
основой триады, а потому не испытывают ни смущения, ни застенчивости. Как,
впрочем, и эмоционали. Какую-то  сложность  это  представляет  только  для
рационалов.
     "Вы, рационалы, слишком много думаете", - сказал Жесткий, которому Ун
изложил свои сомнения. Но такой ответ только  еще  больше  запутал  Уна  -
разве можно "думать слишком много"?
     Тритт, когда они встретились, тоже только-только простился с детством
и еще плохо умел замыкаться в себе - от радости он стал  по  краям  совсем
прозрачным, и  такое  неуменье  вести  себя  даже  шокировало  Уна.  Чтобы
рассеять неловкость, он спросил:
     "Мы ведь прежде не встречались, правый?"
     "Я тут прежде никогда не бывал. Меня сюда привели", - ответил Тритт.
     Оба они прекрасно знали, что произошло: их встречу устроили  нарочно.
Кто-то (пестун, думал Ун тогда, но позже он понял, что  это  был  один  из
Жестких) решил, что они подойдут друг другу - и не ошибся.
     Интеллектуальной близости между ними, конечно, не было. Да и  откуда?
Ведь Ун стремился учиться, стремился постигать как можно больше  нового  -
это было для него главным и, если не  считать  триады,  единственным,  что
занимало  все  его  помыслы.  Тритт  же  вообще  не  понимал,  что  значит
"учиться". Все, что Тритт знал,  он  знал  изнутри,  и  не  мог  этому  ни
научиться, ни разучиться.
     В те первые дни Ун, с упоением впитывая сведения об их  мире,  о  его
Солнце, об  истории  и  устройстве  жизни,  обо  всех  "о",  какие  только
существовали во вселенной, не выдерживал  и  начинал  рассказывать  о  них
Тритту.
     Тритт слушал безмятежно, явно ничего не  понимая,  но  ему  нравилось
слушать, а Уну нравилось излагать свои знания, хотя бы и впустую.
     Но  именно  Тритт,   подчиняясь   заложенной   в   нем   потребности,
бессознательно стал организующим началом триады. Ун прекрасно  помнил  тот

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.