Случайный афоризм
Писателю необходима такая же отвага, как солдату: первый должен так же мало думать о критиках, как второй - о госпитале. Стендаль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

полдень,  когда  после  краткого  обеда  принялся  было  сообщать   Тритту
сведения, которые узнал за утро. (Их более плотное вещество поглощало пищу
так быстро, что им достаточно было просто прогуляться на солнце, тогда как
эмоционали грелись в  его  лучах  часами,  свертывались  и  разреживались,
словно нарочно стараясь затянуть этот процесс.)
     Ун, попросту не замечавший эмоционалей, говорил так, как будто кругом
никого не было, но Тритт, который прежде  только  молча  смотрел  на  них,
теперь вдруг утратил обычную невозмутимость.
     Неожиданно  он  приблизился  к  Уну   почти   вплотную   и   выбросил
протуберанец с  такой  поспешностью,  что  это  оскорбило  чувство  формы,
присущее Уну как всякому рационалу. Ун как раз  впивал  на  десерт  теплый
ветерок, и небольшой участок его верхнего овоида замерцал. Тритт с видимым
усилием уменьшил плотность протуберанца и приложил его к мерцающему пятну,
заполняя пустоты там, где верхний слой оболочки Уна  был  разрежен.  Ун  с
неудовольствием отстранился. Эти детские игры были ниже его достоинства.
     "Не надо, Тритт", - сказал он раздраженно.
     Тритт недоуменно помахал протуберанцем.
     "Но почему?"
     Ун уплотнился, как мог, стараясь сделать оболочку совсем жесткой.
     "Я не хочу".
     "А что тут такого?" - продолжал недоумевать Тритт.
     Ун сказал первое, что пришло ему на  ум:  "Мне  больно".  (Собственно
говоря, это было не так. Во всяком случае, не физически. Но  ведь  Жесткие
всегда    старались    избегать    прикосновения     Мягких.     Случайное
взаимопроникновение оболочек причиняло им сильную боль. Правда, если  быть
честным до конца, строение Жестких заметно отличается от строения  Мягких.
Они попросту совсем другие.)
     Тритт не поверил. Он инстинктивно знал, что тоже ощутил бы эту  боль,
а потому сказал обиженно:
     "Не обманывай!"
     "Видишь ли, для синтеза нужна еще эмоциональ".
     И Тритт сказал:
     "Так давай подыщем себе эмоциональ".
     Давай подыщем! Прямолинейность Тритта была поразительной. Ну, как ему
объяснить, что на все есть свой порядок?
     "Это не так просто, правник мой", - начал он мягко.
     Но Тритт нетерпеливо перебил:
     "Пусть ее найдут Жесткие. Ты ведь с ними  дружишь.  Ну,  так  попроси
их".
     Ун пришел в ужас.
     "Я не  могу,  пойми  же!  Время  еще  не  настало,  -  продолжал  он,
бессознательно переходя на поучающий тон. - Не то я бы  об  этом  знал.  А
пока время не настанет..."
     Тритт не слушал
     "Тогда я попрошу!"
     "Нет! - Ун совсем растерялся. - Ты в это не  вмешивайся.  Говорят  же
тебе, время еще не настало. Мне надо думать об  образовании.  Очень  легко
быть пестуном и ничему не учиться, но..."
     Он тут же пожалел о своих словах, да к тому же они были ложью. Просто
он старался избегать всего, что могло бы оказаться неприятным для  Жестких
и испортить их хорошее отношение к нему. Но Тритт нисколько не обиделся, и
Ун тут же сообразил, что пестун не видит ничего заманчивого и почетного  в
способности учиться, а потому даже не заметил его упрека.
     С тех пор Тритт все чаще и чаще заговаривал об эмоционали. Каждый раз
Ун с еще большей самозабвенностью погружался в занятия, стараясь  уйти  от
разрешения этой проблемы.
     И все-таки он порой с трудом удерживался, чтобы не заговорить о ней с
Лостеном.
     Лостена он знал лучше и ближе  всех  остальных  Жестких,  потому  что
Лостен специально им интересовался. Жестким  была  свойственна  удручающая

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.