Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Тритт осознавал свою кубичность. Но не думал, что она безобразна.  Он
вообще не задумывался о форме своего тела. А если бы вдруг и задумался, то
решил бы, что она  прекрасна.  Его  тело  отвечало  своему  назначению,  и
отвечало наилучшим образом.
     Он спросил:
     - Ун, где Дуа?
     - Где-то снаружи, - промямлил Ун, словно ему было все равно.
     Тритту стало обидно, что судьба триады заботит только его  одного.  С
Дуа нет никакого сладу, а Уну все равно.
     - Почему ты ее отпустил?
     - А как я мог ее остановить? И что тут плохого, Тритт?
     - Ты сам знаешь, что. Двое крошек  у  нас  есть.  Но  что  толку  без
третьей? А в нынешние времена взрастить крошку-серединку очень трудно. Она
не отпочкуется, если Дуа будет мало есть. А она  опять  где-то  бродит  на
закате. Разве на закате можно наесться досыта?
     - Она просто не любит есть много.
     - А мы просто останемся без крошки-серединки. Ун! - голос Тритта стал
вкрадчивым. - Ведь без Дуа настоящего синтеза быть не  может.  Ты  же  сам
говорил!
     - Ну довольно! - буркнул Ун, и Тритт по обыкновению не понял,  почему
Уна так раздражает упоминание о самых простых и житейских вещах. Но он  не
отступал.
     - Не забывай, это я раздобыл Дуа!
     Но, может быть, Ун и вправду не помнит?  Может  быть,  Ун  вообще  не
думает о триаде и о том,  как  она  важна?  Порой  Тритт  испытывал  такую
безнадежность, что просто готов был... готов был... Собственно говоря,  он
не  представлял,  что  мог  бы  сделать,   и   чувствовал   только   тупую
безнадежность.  Как  в  те  далекие  дни,  когда  им  пора  было  получить
эмоциональ, а Ун ничего не хотел делать.
     Тритт знал, что не умеет говорить длинно  и  запутанно.  Но,  если  у
пестунов нет дара речи, они  зато  умеют  думать!  И  думают  о  том,  что
по-настоящему важно. Вот Ун всегда толкует про атомы и энергию. Будто  они
кому-нибудь нужны - эти его атомы и энергия! Ну, а Тритт думает о триаде и
о детях.
     Ун как-то упомянул, что Мягких постепенно  становится  все  меньше  и
меньше. Неужели это его не заботит? Неужели и Жестких это тоже не заботит?
Неужели это заботит только одних пестунов?
     Всего лишь две формы жизни во всем мире - Мягкие и  Жесткие.  А  пища
падает с неба вместе с солнечными лучами.
     Ун однажды сказал,  что  Солнце  остывает.  Пищи  становится  меньше,
сказал он, а потому сокращается и число людей.  Тритт  этому  не  поверил.
Солнце ни чуточки не остыло с того времени, как  он  был  крошкой.  Просто
людей перестала заботить судьба триад. Слишком много развелось поглощенных
своим учением рационалов и глупых эмоционалей.
     Лучше бы все Мягкие занялись тем, что по-настоящему  важно.  Вот  как
Тритт.   Он   занимается   триадой.   Отпочковался   крошка-левый,   потом
крошка-правый. Дети растут и крепнут. Но необходима еще  крошка-серединка.
А ее взрастить труднее всего. Но без  нее  не  сможет  образоваться  новая
триада!
     Почему Дуа стала такой? С ней всегда было трудно, но все-таки не так,
как теперь.
     Тритт ощутил смутную злость на  Уна.  Ун  говорит  и  говорит  всякие
жесткие слова, а Дуа слушает. Ведь Ун готов без конца разговаривать с Дуа,
точно она - рационал. А для триады это вредно.
     Ун-то мог бы это сообразить!
     Одному Тритту не все равно. И всегда Тритту приходится делать то, что
необходимо сделать. Ун дружил с Жесткими,  но  он  и  не  подумал  с  ними
поговорить. Им нужна была эмоциональ, а Ун ничего про это не  говорил.  Он
разговаривал с Жесткими про энергию, а про то,  в  чем  нуждалась  триада,
молчал.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.