Случайный афоризм
Книга так захватила его, что он захватил книгу. (Эмиль Кроткий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Возвращайся домой, правый.
     И Жесткий отвернулся. Он, казалось, был занят чем-то, что  совсем  не
касалось Тритта, и Тритт продолжал  стоять  в  нерешительности.  Потом  он
двинулся в другую пещеру, струясь  совсем  бесшумно.  Жесткий  даже  и  не
посмотрел в его сторону.
     Сначала Тритт не понимал, почему он свернул именно  сюда.  Просто  он
ощущал, что так будет лучше. А потом вдруг все  стало  ясно.  Вокруг  была
легкая теплота пищи, и незаметно для себя он уже поглощал ее.
     Тритт подумал, что вроде бы он и не был голоден - и все-таки он ест и
получает от этого удовольствие.
     Солнца нигде не было видно. Тритт инстинктивно посмотрел  вверх,  но,
конечно,  увидел  только  потолок  пещеры.  И  тут  он  подумал,  что   на
поверхности такой вкусной пищи ему ни разу пробовать не приходилось. Он  с
удивлением посмотрел по сторонам и задумался. А потом удивился еще  больше
- тому, что задумался.
     Ун порой раздражал его, задумываясь о  множестве  вещей,  которые  не
имели никакой важности. И вот теперь он - Тритт! - вдруг  тоже  задумался.
Но ведь он задумался об очень важной вещи. Внезапно  ему  стало  ясно,  до
чего она важная. На мгновение весь замерцав, он  понял,  что  не  смог  бы
задуматься, если бы что-то внутри не подсказало ему, насколько это важно.
     Он сделал все очень быстро, поражаясь собственной храбрости. А  затем
отправился обратно. Поравнявшись с Жестким - с тем, которого он  спрашивал
про Эстуолда, - он сказал:
     - Я возвращаюсь домой, Жесткий-ру.
     Жесткий  ответил  что-то  невнятное.  Он  по-прежнему  делал  что-то,
наклонялся над чем-то, занимался глупостями и не замечал самого важного.
     "Если Жесткие действительно  так  могущественны  и  умны,  -  подумал
Тритт, - то как же они могут быть такими глупыми?"



                                    3а

     Дуа почти незаметно для самой  себя  направилась  в  сторону  Жестких
пещер. Солнце село, а это  все-таки  была  хоть  какая-то,  но  цель.  Что
угодно, лишь бы оттянуть возвращение домой, где Тритт опять будет  ворчать
и требовать, а Ун смущенно советовать, не веря в пользу  этих  советов.  К
тому же Жесткие пещеры манили ее сами по себе.
     Она давно ощущала их притягательную силу - собственно говоря,  с  тех
пор,  как  перестала  быть  крошкой  -  и  теперь  уже  больше  не   могла
притворяться перед собой,  будто  ничего  подобного  нет.  Эмоционалям  не
полагалось испытывать подобные влечения. Правда, у иных из них  в  детстве
проскальзывали такие наклонности (теперь Дуа была уже достаточно  взрослой
и опытной, чтобы понимать это), но увлечение проходило само собой, а  если
оно оказывалось слишком сильным, то его быстро гасили.
     Впрочем,  когда  она  сама  была  крошкой,  она   упрямо   продолжала
интересоваться и миром, и Солнцем, и пещерами, и... ну, всем,  чем  только
возможно, и ее пестун все чаще повторял: "Ты не такая, как все,  Дуа  моя.
Ты странная серединка. Что с тобой будет дальше?"
     Сначала она никак не могла взять в толк, почему узнавать новое значит
быть странной и не такой, как другие. Но очень скоро убедилась, что пестун
просто неспособен отвечать на  ее  вопросы,  и  однажды  попросила  своего
левого породителя объяснить ей что-то.  А  он  сказал  только  -  и  не  с
ласковым недоумением, как пестун, но резко, почти грубо: "Зачем ты об этом
спрашиваешь, Дуа?", и поглядел на нее испытующе и строго.
     Она в испуге ускользнула и больше никогда не задавала ему вопросов.
     А  потом  настал  день,  когда  другая   маленькая   эмоциональ,   ее
сверстница, взвизгнула "олевелая эм!" после того, как она  сказала...  Дуа
уже не помнила, что она тогда сказала, но в тот момент это  представлялось
ей вполне естественным. Она растерялась, ей почему-то стало стыдно, и  она

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.