Случайный афоризм
Чтобы были довольны твои читатели, не будь слишком доволен собой. Вольтер (Мари Франсуа Аруэ)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

убедила себя, что ничего подобного не бывает.
     "Нет, можно. Это называется камнеедство. Эмоционали могут залезать  в
камни, когда захотят. А левые и правые -  только  пока  они  крошки.  Они,
когда вырастут, смешиваются между собой, а с камнями не могут".
     "Я тебе не верю! Ты все выдумала!"
     "Да нет же! Ты знаешь Димиту?"
     "Не знаю".
     "А ты вспомни. Ну, такая, с уплотненным уголком из Пещеры В".
     "Та, которая струится как-то боком?"
     "Ага. Это ей уголок мешает. Ну, так она один раз залезла в камень вся
целиком - только уголок торчал  наружу.  А  ее  левый  брат  все  видел  и
рассказал пестуну. Что ей за это было! С тех пор она и  правда  от  камней
шарахается".
     Дуа тогда ушла  встревоженная  и  расстроенная.  После  этого  они  с
Доралью долгое время вообще не разговаривали, да и потом их  полудружеские
отношения не возобновились. Но ее любопытство росло и росло.
     Любопытство? Почему бы прямо не сказать - "олевелость"?
     Однажды, убедившись, что  пестуна  поблизости  нет,  она  проникла  в
каменьпотихоньку и совсем немножко. Она уже позабыла,  как  это  бывало  в
раннем детстве. Но, кажется, тогда она так глубоко все-таки не забиралась.
Ее пронизывала приятная теплота, однако, выбравшись наружу,  она  испытала
такое чувство, будто камень оставил на ней след и теперь  все  догадаются,
чем она занималась.
     Тем не менее она продолжала свои попытки, с каждым  разом  все  более
смело, и  совсем  перестала  внутренне  смущаться.  Правда,  по-настоящему
глубоко в камень она никогда не забиралась.
     В конце концов пестун поймал ее и выбранил.  После  этого  она  стала
более осторожной. Но теперь она была старше и знала, что ничего особенного
в ее поведении нет - как бы ни хихикала Дораль,  а  почти  все  эмоционали
лазали в камни, причем некоторые открыто этим хвастались.
     С возрастом, однако, эта привычка исчезала, и, насколько  Дуа  знала,
ни одна из ее сверстниц не вспоминала  детские  проказы  после  того,  как
вступала в триаду. Она же - и это было ее заветной тайной, которой она  не
делилась ни с кем, - раза два позволила себе погрузиться в камень и  после
вступления в триаду. (Оба раза у нее мелькала мысль - а что,  если  узнает
Тритт?.. Такая перспектива не сулила ничего хорошего, и  у  нее  портилось
настроение.)
     Она находила для себя неясное оправдание в  том,  что  ее  сверстницы
смеялись над ней и дразнили. Вопль "олевелая эм!" преследовал ее  повсюду,
внушал ей ощущение неполноценности и стыда. В ее  жизни  наступил  период,
когда она начала прятаться, лишь бы не слышать этой клички. Вот тогда-то в
ней  окончательно  окрепла  любовь  к  одиночеству.  Оставаясь  одна,  она
находила утешение в камнях. Камнеедством, прилично оно или нет, заниматься
можно было только в одиночку, а ведь они обрекали ее на одиночество.
     Во всяком случае, так она убеждала себя.
     Один раз она попыталась ответить им тем же и закричала дразнившим  ее
эмоционалям:
     "А вы все - оправелые эм, оправелые, оправелые!"
     Но они только засмеялись, и Дуа, потерпев поражение,  ускользнула  от
них совсем расстроенная. Но ведь  она  сказала  правду!  Когда  эмоционали
достигали триадного  возраста,  они  начинали  интересоваться  крошками  и
колыхались  вокруг  них  совсем   по-пестунски,   а   это   Дуа   находила
отвратительным. Сама она никогда подобного интереса не испытывала.  Крошки
- это крошки, и опекать их должны правые братья.
     Дуа  становилась  старше,  и  ее  перестали  дразнить.  Тут   сыграло
известную роль и то, что она сохраняла юную разреженную структуру и  умела
струиться, как-то  по-особенному  матово  клубясь  -  ни  у  одной  из  ее
сверстниц это не получалось. А уж когда левые и правые начали проявлять  к
ней все более живой интерес, остальные эмоционали быстро  обнаружили,  что
их насмешки обращаются против них же самих. И тем не менее... тем не менее

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.