Случайный афоризм
Произведения, написанные с удовольствием, обычно бывают самыми удачными, как самыми красивыми бывают дети, зачатые в любви.
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сумела бы".
     Дуа застеснялась.
     "Я бы побоялась. А вдруг им это не понравится?"
     "Ну, попробуй!  Мне  очень  интересно  знать,  получится  ли  у  тебя
что-нибудь. Проверь, сможешь ли ты понять, о чем они говорят".
     "Ты правда этого хочешь?"
     "Правда. Если они поймают тебя на этом и рассердятся,  я  скажу,  что
это я тебе велел".
     "Обещаешь?"
     "Обещаю".
     Сама почти вибрируя, Дуа рискнула настроиться на Жестких и замерла  в
полной пассивности, которая дает возможность воспринимать чужие ощущения.
     Она сказала:
     "Возбуждение! Они волнуются. Из-за кого-то нового".
     "Может быть, это Эстуолд", - заметил Ун.
     Так Дуа в первый раз услышала это имя. Она сказала:
     "Как странно!"
     "Что странно?"
     "Я ощущаю солнце. Очень большое солнце".
     Ун стал серьезным.
     "Да, они могут говорить про это".
     "Но как же так? Где оно?"
     Тут Жесткие заметили их, подошли  поближе  и  ласково  поздоровались,
выговаривая слова так, как их выговаривают Мягкие. Дуа ужасно смутилась, и
ей стало страшно - а вдруг они знают, что она  на  них  настраивалась?  Но
они, даже если и заметили это, ничего ей не сказали.
     (Потом Ун объяснил ей, что  подсмотреть,  как  Жесткие  разговаривают
между собой  по-своему,  удается  очень  редко.  Они  всегда  считаются  с
присутствием Мягких и, увидев их, тотчас оставляют свою работу.  "Они  нас
любят, - сказал Ун. - И они очень добрые".)
     Ун и после этого иногда водил ее в Жесткие пещеры - обычно в те часы,
которые Тритт всецело посвящал детям. И не считал нужным  сообщать  Тритту
об этих прогулках. Тритт непременно заговорил бы о том, что Ун  без  конца
потакает Дуа и она того и гляди вовсе перестанет питаться, а  тогда  какой
же будет толк от синтеза?.. С Триттом невозможно было и двух слов  сказать
без того, чтобы он так или иначе не упомянул про синтез.
     Три раза она отправлялась  в  Жесткие  пещеры  совсем  одна,  хотя  и
пугалась собственной смелости. Правда, Жесткие,  которые  ей  встречались,
всегда были ласковы, или "очень добрые",  как  выразился  Ун.  Но  они  не
принимали ее всерьез. Когда она задавала вопросы, они были довольны, но  в
то же время посмеивались - это она ощущала совершенно ясно. И отвечали так
просто, что их слова не содержали никаких сведений. "Это  машина,  Дуа,  -
говорили они. - Может быть, Ун сумеет тебе объяснить, что это такое".
     Интересно, а был ли среди них Эстуолд? У  нее  не  хватало  храбрости
спрашивать Жестких, как их зовут. И по имени она знала только  Лостена,  с
которым ее познакомил Ун и о котором она много слышала раньше.  Иногда  ей
казалось, что вот этот Жесткий или вон тот, наверное, и есть  Эстуолд.  Ун
говорил об Эстуолде с величайшим почтением и с некоторой обидой.
     Насколько она поняла, Эстуолд был  так  поглощен  чрезвычайно  важной
работой, что почти  никогда  не  заглядывал  в  пещеры,  куда  допускались
Мягкие.
     Она свела воедино  то,  о  чем  ей  в  разное  время  сообщал  Ун,  и
мало-помалу поняла, что мир получает все меньше и меньше пищи. Впрочем, Ун
почти никогда не говорил "пища", а только "энергия", объяснив, что так  ее
называют Жесткие.
     Солнце остывало, оно умирало, но Эстуолд  открыл,  как  можно  добыть
энергию из неимоверной дали, которая  лежит  дальше  Солнца,  дальше  семи
звезд, светящихся в темном небе. (Ун как-то объяснил, что семь звезд - это
семь солнц, только находящихся очень далеко, и что есть еще  много  звезд,
еще более далеких, а  потому  их  нельзя  увидеть.  Это  услышал  Тритт  и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.