Случайный афоризм
Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке. (Сэмюэл Джонсон)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Когда  Ун  вернулся  домой,  его  там  ждал  Тритт,  но  Дуа  еще  не
появлялась. Тем не менее Тритта это, казалось, не волновало.  То  есть  он
несомненно был взволнован, но по какой-то другой причине. Его чувства были
настолько сильны, что Ун улавливал их с большой четкостью,  однако  он  не
стал в них разбираться. Ему нужна была Дуа, и он вдруг поймал себя на том,
что присутствие Тритта его сейчас раздражает - только потому, что Тритт не
Дуа.
     Это его удивило. Ведь от самого себя он не мог скрывать, что  из  них
двоих всегда больше любил Тритта. Разумеется, все члены  идеальной  триады
должны составлять единое целое и относиться друг  к  другу  одинаково,  не
делая различия даже между собой и остальными двумя. Однако такой триады Ун
еще никогда не встречал - и меньше всего к идеалу приближались именно  те,
кто громко хвастал, что их триада полностью  ему  соответствует.  Один  из
трех всегда оказывался чуточку в стороне и обычно сознавал это.
     Но  только  не  эмоционали!  Они  оказывали   друг   другу   взаимную
внетриадную поддержку в степени, недоступной ни  для  рационалов,  ни  для
пестунов. Недаром поговорка гласит: "У рационала - руководитель, у пестуна
- дети, а у эмоционали - все другие эмоционали".
     Эмоционали  обсуждали  между  собой  жизнь  своих   триад,   и   если
какая-нибудь жаловалась на пренебрежение или остальные внушали  ей,  будто
она позволяет помыкать собой, ее отсылали домой с визгливыми наставлениями
отвердеть и требовать! А поскольку синтез в значительной мере  зависел  от
эмоционали и ее настроений, левый и правый обычно всячески ей  потакали  и
баловали ее.
     Но ведь Дуа была такой  неэмоциональной  эмоциональю!  Ее  как  будто
вовсе не задевало, что Ун и Тритт не так близки с ней, как между собой,  а
среди эмоционалей у нее не было подруг,  которые  растолковали  бы  ей  ее
права.
     Уну нравилось, что она так живо интересуется его занятиями, нравилась
ее сосредоточенность  и  удивительная  быстрота  понимания,  но  это  была
интеллектуальная любовь. А по-настоящему дорог ему был медлительный глупый
Тритт, который так хорошо знал свое место и не вносил в их  жизнь  ничего,
кроме самого нужного, самого главного - спокойной и надежной привычности.
     И вот теперь Ун злился на Тритта!
     Он спросил:
     - Тритт, ты не знаешь, где сейчас Дуа?
     Тритт не ответил прямо, а сказал только:
     - Я занят. Я с тобой потом поговорю. У меня дела.
     - А где дети? Ты что, тоже уходил? В тебе чувствуются  следы  другого
места.
     В голосе Тритта появилась явная досада.
     - Дети хорошо воспитаны. Они остаются там, где за ними  всегда  могут
приглядеть другие пестуны. Ун, они ведь давно уже не крошки.
     Но он ничего не сказал про ощущение "другого места", которое от  него
исходило.
     - Извини. Я просто хотел бы знать, где Дуа.
     - А ты бы почаще этого хотел, - сказал Тритт. -  Ты  ведь  все  время
твердишь, чтобы я оставил ее в покое. Ну, вот и ищи ее сам.
     И Тритт удалился в дальнюю часть домашней пещеры.
     Ун глядел вслед своему правнику с некоторым  удивлением.  При  других
обстоятельствах он непременно постарался  бы  проанализировать  совершенно
необычное волнение, которое пробивалось даже сквозь врожденную  пестунскую
невозмутимость. Что натворил Тритт?
     ...Но где же все-таки Дуа? С каждой минутой его тревога нарастала,  и
он тут же забыл про Тритта.
     Беспокойство обострило восприимчивость  Уна.  Среди  рационалов  было
даже принято гордиться низкой  чувствительностью.  Способность  улавливать
ощущения не принадлежала к сфере разума, это было преимущественно свойство
эмоционалей. И Ун, рационал из рационалов, всегда особенно  ценил  в  себе
способность мыслить, а не чувствовать. Тем не  менее  теперь  он  как  мог

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.