Случайный афоризм
Профессиональный писатель - изобретение буржуазной эпохи. Эмиль Мишель Чоран
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Другое дело - писатель, подумал я. Его нельзя уволить.  Его  рукопись
можно отклонить, он может оказаться несостоятельным, может голодать и быть
вынужденным   поддерживать   существование   физическим   (то   есть    не
писательским) трудом, его могут не замечать критики и ругать публика  -  и
все же он писатель, писатель-неудачник, голодающий писатель, но  писатель.
И  никакой  редактор  не  может  изменить  этого  факта.   Погруженный   в
размышления, я не заметил присутствия Роузэнн Бронстайн, пока она не  села
на место Терезы и не воскликнула:
     - Привет, малыш!
     Что я могу сказать о своей приятельнице Роузэнн? Не то чтобы она была
уродлива и ли нелепа, но все, словно сговорившись, когда вспоминают о ней,
употребляют эпитет "непривлекательная".  Она  низенькая,  шарообразная,  с
широким лицом и зычным голосом. Весь ее вид какой-то бесполый,  как  будто
она возникла в те времена, когда еще не были изобретены и дифференцированы
два пола. И тем не менее под этой внешностью скрывалась женщина.
     - Чем могу быть полезен, Роузэнн? - спросил я бесстрастно.
     Я встретила в холле Терезу Вэлиэр, и она сказала, что ты  здесь,  что
ты идешь на прием и будешь говорить с Джайлсом Дивором.
     - Если я его увижу. Не собираюсь искать его.
     - Надеюсь, что увидишь. Я знаю, ты можешь повлиять на него.
     - Вовсе нет.
     - Ну-ну, полно. Послушай,  уговори  его  зайти  в  мою  лавку,  чтобы
надписать автографы на его новой книге.
     - Почему я? Попроси его сама.
     Тень смущения промелькнула на ее лице:
     - Не могу, малыш. - И добавила тихо и сдержанно: - Ты ведь знаешь,  я
сделала его, Дэрайес. Его книга в твердом переплете не  раскупалась  и  не
разошлась бы и в бумажной обложке, если бы я не протолкнула ее.
     Все мы сделали его, подумал я саркастически. Я сделал его. Вэлиэры  и
"Призм Пресс" сделали его. Роузэнн Бронстайн сделала  его.  Тем  не  менее
теперь он стоял на своих ногах и мог плевать на нас всех. И, однако,  была
доля правды в том, что  сказала  Роузэнн.  Есть  публика,  которая  читает
только модные книги. Для этого не обязательно, чтобы они были хорошими или
читабельными, хотя, конечно, они могут обладать обеими достоинствами.  Для
того, чтобы книга стала модной, она должна попасть в список  бестселлеров.
Этого можно добиться путем напористой рекламной компании.
     Находящаяся  в  "стратегическом  пункте"  книжная  лавка  могла   это
сделать. Она могла пробить книгу. А это значило - Роузэнн  Бронстайн.  Она
владелица и мощная сила, создавшая "Иволгу" - книжную лавку в самом центре
города. Нет сомнений, что  ее  идея  пригласить  Джайлса  в  "Иволгу"  для
надписывания автографов на экземплярах "Пересечения" в декабре  1973  года
имела колоссальный успех - я видел это своими глазами. Джайлс ставил  свой
автограф на одной книге за другой, и вереница желающих получить  его  была
нескончаема. Именно тогда он впервые стал писать  трехгранными  шариковыми
ручками одноразового пользования с его монограммой, которые он  специально
заказывал. Мог ли он предвидеть, что они сыграют фатальную роль.
     Памятуя о том, как Джайлс давал автографы в ее лавке, я сказал:
     - Я знаю, что  ты  пробила  его  книгу,  Роузэнн.  Жаль,  что  ты  не
пробиваешь так же усиленно мою. Насколько я понимаю, Джайлс неблагодарен?
     - Мы были друзьями, - сказала она. - Я сделала это  ради  дружбы.  Мы
были очень хорошими друзьями.
     Она замолчала, как будто вспоминая, как это было  хорошо,  и  у  меня
возникло  неприятное  чувство,  что  под  "очень  хорошими  друзьями"  она
подразумевает, что они были любовниками. Передо мной мелькнуло гротесковое
видение: Джайлс продает свое тело в обмен на то, что Роузэнн  продает  его
книгу.
     Она взяла меня за руку:
     - Знаешь, сейчас трудные времена, и моя "Иволга" одряхлела. Мне  надо
переоборудовать  лавку  или  перевести  ее  в  другое  место,  чтобы   она
продержалась пока я жива... Я помогла Джайлсу, когда он нуждался  в  этом.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.