Случайный афоризм
Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом - это дает красоту и силу ему. Максим Горький
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

еще, старик! Я же тебе друг, я тебя люблю! Честное слово, люблю! И я вижу, как
тебе плохо. Тебя почти не печатают, тебя почти не знают, о тебе почти не пишут.
У тебя небось и баб-то стоящих нет! Ради чего страдаешь? А вдруг не выйдет это
у тебя, не утрешь ты всем нос, не обставишь ты всех и не прорвешься в дамки?
Шансы у тебя, конечно, есть некоторые. Но риск-то, риск-то какой! Я понимаю
твой принцип -- пан или пропал. Красивый принцип, старик, гордый, благородный
принцип. Но страшный, страшный он, этот твой принцип! Ведь можешь остаться и
без журавля, и без синицы. Ведь можешь остаться с носом, старик, со своим
собственным носом и больше ни с чем! Нальем еще по одной! Слышал я, что хочешь
ты взяться за роман об этой ... о Бронской.
-- О Брянской, -- поправляю я.
-- Извини, о Брянской. Похвально, похвально, старина. Пора попробовать тебе
силенки и в прозе. Вдруг выйдет! Вдруг пойдет у тебя это дело! Вдруг обрушишь
ты на нас бесценные шедевры! Пиши, старик, пиши! А кто она была, эта Брянская?
Она, кажется, пела? Романсы вроде бы пела цыганские? А почему ее позабыли, ты
не знаешь?
К нашему столику подсаживается третий.
-- Познакомьтесь! -- говорит Просто знакомый.
-- Мы уже знакомы, -- говорю я и удаляюсь.
-- Ты неисправим, старик! -- кричит мне вслед Просто знакомый. -- А может, тебе
не стоит браться за роман? А, старик?

Я на службе. Сегодня у меня лекция о Древнем Египте, о начале Нового царства, о
времени правления великой Хатшепсут. Всякий раз, когда я читаю эту лекцию, на
меня находит странное волнение. Почему? Царица жила в пятнадцатом веке до нашей
эры. Нас разделяют тридцать пять веков. В общем, конечно, пустяк, но однако...
Волнение немножко мешает мне говорить.
-- Хатшепсут была умна и красива. Она не любила войны. Ее царствование было
мирным и счастливым. На Египет никто не нападал, Египту никто не угрожал,
Египет благоденствовал. Строились храмы, воздвигались обелиски, вырубались в
скалах обширные гробницы, высекались из гранита величественные статуи.
Искусство процветало. Его цветы были утонченны и женственны, как сама
Хатшепсут. Царица послала корабли в страну Пунт. Корабли вернулись и привезли
неведомые благовония, невиданные бесценные каменья, неслыханных диковинных
животных, а также священные деревья в кадках. Деревья посадили у храма, самого
удивительного из всех храмов Египта. Его построил для царицы зодчий Сен-Мут. Он
почитал ее, как богиню, и любил, как женщину. Вот этот храм. Плоские его
террасы подымаются к подножию грандиозных отвесных скал, как бы являясь для них
пьедесталом. А вот и сама Хатшепсут! Поглядите, какие у нее глаза -- они
доходят до висков! Поглядите, какой красивый у нее нос -- с легкой горбинкой! А
какой у нее рот -- вы только поглядите! Ее пасынок Тутмос Третий ненавидел свою
мачеху. Он рвался к власти, он мечтал о войнах, он жаждал крови и славы
полководца. Когда царица умерла, он повелел разбить все ее статуи и стереть ее
имя со всех обелисков. Но не все удалось разбить и стереть.
После лекции меня окружают студенты.
-- Скажите, пожалуйста, почему она стала властительницей Египта? Ведь по закону
трон должен был занять Тутмос?
-- Это тайна, которую поглотило время.
-- А правда ли, что Хатшепсут была единственной женщиной-фараоном?
-- Да, это правда. За три тысячи лет только этой женщине воздавали царские
почести, только ей не смели глядеть в глаза, только ее одну боялись называть по
имени. Позже была еще Клеопатра, но тогда Египет был уже иным.
-- А гробница ее сохранилась?
-- Сохранилась. Но останки царицы исчезли бесследно.
-- А гробница Сен-Мута?
-- И гробница Сен-Мута найдена, но его мумии в ней не оказалось.
-- А Хатшепсут умерла молодой?
-- Да, молодой. Но обстоятельства ее смерти не выяснены.
Выйдя из лекционной аудитории, я встречаю Л.
-- Почему у вас сегодня такое необычное лицо? -- спрашивает она с тревогой. --

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.