Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

еще, старик! Я же тебе друг, я тебя люблю! Честное слово, люблю! И я вижу, как
тебе плохо. Тебя почти не печатают, тебя почти не знают, о тебе почти не пишут.
У тебя небось и баб-то стоящих нет! Ради чего страдаешь? А вдруг не выйдет это
у тебя, не утрешь ты всем нос, не обставишь ты всех и не прорвешься в дамки?
Шансы у тебя, конечно, есть некоторые. Но риск-то, риск-то какой! Я понимаю
твой принцип -- пан или пропал. Красивый принцип, старик, гордый, благородный
принцип. Но страшный, страшный он, этот твой принцип! Ведь можешь остаться и
без журавля, и без синицы. Ведь можешь остаться с носом, старик, со своим
собственным носом и больше ни с чем! Нальем еще по одной! Слышал я, что хочешь
ты взяться за роман об этой ... о Бронской.
-- О Брянской, -- поправляю я.
-- Извини, о Брянской. Похвально, похвально, старина. Пора попробовать тебе
силенки и в прозе. Вдруг выйдет! Вдруг пойдет у тебя это дело! Вдруг обрушишь
ты на нас бесценные шедевры! Пиши, старик, пиши! А кто она была, эта Брянская?
Она, кажется, пела? Романсы вроде бы пела цыганские? А почему ее позабыли, ты
не знаешь?
К нашему столику подсаживается третий.
-- Познакомьтесь! -- говорит Просто знакомый.
-- Мы уже знакомы, -- говорю я и удаляюсь.
-- Ты неисправим, старик! -- кричит мне вслед Просто знакомый. -- А может, тебе
не стоит браться за роман? А, старик?

Я на службе. Сегодня у меня лекция о Древнем Египте, о начале Нового царства, о
времени правления великой Хатшепсут. Всякий раз, когда я читаю эту лекцию, на
меня находит странное волнение. Почему? Царица жила в пятнадцатом веке до нашей
эры. Нас разделяют тридцать пять веков. В общем, конечно, пустяк, но однако...
Волнение немножко мешает мне говорить.
-- Хатшепсут была умна и красива. Она не любила войны. Ее царствование было
мирным и счастливым. На Египет никто не нападал, Египту никто не угрожал,
Египет благоденствовал. Строились храмы, воздвигались обелиски, вырубались в
скалах обширные гробницы, высекались из гранита величественные статуи.
Искусство процветало. Его цветы были утонченны и женственны, как сама
Хатшепсут. Царица послала корабли в страну Пунт. Корабли вернулись и привезли
неведомые благовония, невиданные бесценные каменья, неслыханных диковинных
животных, а также священные деревья в кадках. Деревья посадили у храма, самого
удивительного из всех храмов Египта. Его построил для царицы зодчий Сен-Мут. Он
почитал ее, как богиню, и любил, как женщину. Вот этот храм. Плоские его
террасы подымаются к подножию грандиозных отвесных скал, как бы являясь для них
пьедесталом. А вот и сама Хатшепсут! Поглядите, какие у нее глаза -- они
доходят до висков! Поглядите, какой красивый у нее нос -- с легкой горбинкой! А
какой у нее рот -- вы только поглядите! Ее пасынок Тутмос Третий ненавидел свою
мачеху. Он рвался к власти, он мечтал о войнах, он жаждал крови и славы
полководца. Когда царица умерла, он повелел разбить все ее статуи и стереть ее
имя со всех обелисков. Но не все удалось разбить и стереть.
После лекции меня окружают студенты.
-- Скажите, пожалуйста, почему она стала властительницей Египта? Ведь по закону
трон должен был занять Тутмос?
-- Это тайна, которую поглотило время.
-- А правда ли, что Хатшепсут была единственной женщиной-фараоном?
-- Да, это правда. За три тысячи лет только этой женщине воздавали царские
почести, только ей не смели глядеть в глаза, только ее одну боялись называть по
имени. Позже была еще Клеопатра, но тогда Египет был уже иным.
-- А гробница ее сохранилась?
-- Сохранилась. Но останки царицы исчезли бесследно.
-- А гробница Сен-Мута?
-- И гробница Сен-Мута найдена, но его мумии в ней не оказалось.
-- А Хатшепсут умерла молодой?
-- Да, молодой. Но обстоятельства ее смерти не выяснены.
Выйдя из лекционной аудитории, я встречаю Л.
-- Почему у вас сегодня такое необычное лицо? -- спрашивает она с тревогой. --

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.