Случайный афоризм
Ни один жанр литературы не содержит столько вымысла, сколько биографический. Уильям Эллери Чэннинг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

преподнесу их Ксюше. Прочитав, она подымет глаза, влажные от восторженных слез.
И так же, как Настя, она скажет мне: "Ты гений!" И так же, как Насте, я поверю
ей. Мне ужасно захочется ей поверить.
Спать я ложусь в праздничном настроении, с чувством исполненного великого
долга.

На условленное место являюсь в без пяти минут двенадцать. День отменный. Один
из тех слегка застенчивых, женственных дней ранней осени, которые городу очень
приятны.
Предо мною пейзаж, написанный неплохим акварелистом. Чистые, прозрачные, чуть
блеклые тона мягко соприкасаются друг с другом. В колорите господствуют
согласие и взаимопонимание. Однако есть и контрасты: на фоне ультрамарина
тронутой легким ветром Невы горят оранжевые и багряные мазки уже подцвеченных
осенью деревьев, а на бледной лазури неба ярко желтеет золото тонкого шпиля,
который держит композицию акварели. Правда, на переднем плане чего-то не
хватает -- какого-то живописного пятна.
Ангел на шпиле, слегка повернутый ветром, вдруг вспыхнул ослепляюще. В моих
глазах поплыли розовые круги. Опустив глаза, я заметил рядом с собою на поручне
чугунной ограды женскую руку в синей перчатке. Повернув голову, я увидел
профиль Ксении под синей огромной шляпой с отброшенной за плечи голубой
вуалью.
-- Простите меня, сударыня, -- сказал я, немножко помолчав, -- но ваша фигура
весьма удачно дополнила этот акварельный пейзаж. Именно вас и не хватало на
переднем плане. Теперь композиция полностью уравновесилась. Кстати, могу
поклясться, что где-то мы с вами уже встречались.
-- Простите меня, сударь, -- сказала Ксюша, не глядя на меня, -- но мне тоже
кажется, что я вас уже видела, только не могу припомнить, где и когда.
-- Позвольте же мне, сударыня, -- продолжил я, -- рассмотреть вас внимательно.
Тогда я, быть может, вспомню, где мы с вами встречались.
-- Позволяю! -- произнесла Ксюша царственно и, знакомо приподняв подбородок,
поглядела на меня сквозь прищуренные ресницы.
-- А не разрешите ли вы, сударыня, поцеловать вас? -- спросил я. -- Тогда уж я
наверняка все припомню.
-- Разрешаю! -- прошептала Ксюша и, положив руки мне на плечи, закрыла
глаза...
-- Мы совсем рассудка лишились! -- сказала Ксения, внезапно опомнившись и
отстраняясь от меня. -- Обнимаемся на глазах у всего Петербурга!
Она опустила вуаль, взяла меня под руку, и мы двинулись по дорожке
Александровского сада. Справа, за деревьями, по Каменноостровскому медленно
ехала Ксюшина коляска. Дмитрий не упускал нас из виду. Кавалер выступал гордо
и, как всегда, был изящен до невозможности.
-- Ну, рассказывай, рассказывай, как ты скучал без меня, как ты рвался ко мне
душою и телом, как ты тут, бедный, бесился!
-- Да ведь я тебе по телефону почти все рассказал, моя радость! Могу, если
желаешь, повторить. Это доставит мне удовольствие.
-- Нет, повторять не надо. А пишут ли в газетах о твоей книге?
-- Сейчас еще рано. Надеюсь, что позже будут писать.
-- Натурально, будут! Верю в твой успех, в твою победу. А я все мучаю Бизе.
Кармен у меня почти готова, но одной ее маловато. На днях начну репетировать
партию Амнерис из "Аиды". С детства мечтаю ее спеть. Боязно мне, натурально,
бросать свои песни. Но ты не сомневайся, милый, -- решение принято, и я буду
твердой до конца. Если через два года публика не пожелает ломать кресла на моих
оперных спектаклях, вернусь к цыганам. Заработаю еще немножко деньжат -- они
ведь нам с тобой пригодятся -- и после совсем расстанусь с искусством. Предамся
заслуженному отдыху и тихой семейной жизни. Буду воспитывать детишек. У нас
ведь с тобой будут дети, правда? Купим небольшую усадьбу на берегу реки, той
самой глубокой реки с зелеными берегами. Ты будешь писать стихи и картины.
Устроим в Петербурге твою выставку. К нам станут приезжать наши друзья --
писатели, художники, музыканты.
-- Да, кстати? -- вспомнил я. -- Ты, Ксюша, кажется, бываешь у П.?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.