Случайный афоризм
То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия. Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

по Невскому! А почему ты так помрачнел? Тебе дурно? У тебя колики в сердце? Или
ты съел что-нибудь несвежее?
-- Ничего, не тревожься, сейчас все пройдет, -- буркнул я. -- Кажется, моя
шутка неуместна. Давай-ка я исправлю дату.
Я потянулся за книжкой, но Ксения мне ее не отдала.
-- Да что с тобой, миленький мой? Ты так изящно пошутил! Я оценила твой тонкий
английский юмор. Не следует ничего исправлять. Я-то уж запомню, что дело было
не в восемьдесят третьем, а в девятьсот восьмом. А потомки, найдя твою книгу с
этим автографом, будут невероятно заинтригованы, невероятно! Пусть же поломают
над этим головы и придумают какую-нибудь ерунду. Например, что ты был человеком
из будущего, что ты приходил ко мне в девятьсот восьмой из восемьдесят
третьего, а я бегала к тебе из девятьсот восьмого в восемьдесят третий --
ха-ха-ха! Или что-нибудь еще такое же, в духе Жюля Верна и Уэллса. Тебе
нравится Уэллс? 
-- Погляди-ка, Ксюша, Дмитрий, кажется,     уснул, -- сказал я, взглянув на
неподвижную коляску. Кучер поник головой, и вожжи в его руках провисли.
-- Не беспокойся, милый! Дмитрий, даже когда спит, все видит. Редкостный
человек.
Мы встали и пошли по дорожке дальше. Дмитрий тотчас поднял голову, подтянул
вожжи, и экипаж тронулся с места. Прошедший трамвай на секунду скрыл его от
нас.
-- Вот видишь! -- торжествовала Ксения. --   Плохих кучеров не держим!
-- Да, чудеса! -- улыбнулся я. -- Не кучер, а сокровище.
-- Моим сокровищам счету нет! -- засмеялась Ксюша. -- Забыла сообщить тебе,
милый, что Корецкие -- помнишь ту парочку на автомобиле в Ялте? -- приглашают
нас на ужин через неделю в субботу. Они сказали, что будут крайне польщены,
если ты соблаговолишь, если удостоишь их, если будешь так любезен и тому
подобное. Так что, пожалуйста, пожертвуй мне, а заодно и Корецким, этот
субботний вечер. У них бывает сам Р. В субботу он, видимо, тоже будет. Вообще,
их посещают незаурядные люди. Но где же посвященные мне стихи? Говорил ведь,
что при первой же встрече в Питере... 
-- Прости, моя радость. Они давно готовы, но сегодня утром я вдруг обнаружил в
них некоторые погрешности. Подожди еще чуточку. Мне хочется подарить тебе нечто
вполне совершенное, чем я мог бы гордиться. 
Ксюша недоверчиво взглянула на меня сквозь   вуаль. 
-- Ладно, я тебе верю, обманщик.
У Народного дома мы подошли к коляске. Дмитрий стянул с головы шапку и
поклонился. Я приподнял шляпу. Опираясь о мою руку, Ксения поднялась в экипаж,
уселась на сиденье и расправила на коленях платье. Оно было такое же синее, как
шляпа и перчатки. "Как идет ей синее! -- подумал я. -- Впрочем, ей все к лицу".
Ксюша послала мне воздушный поцелуй. Коляска, покачиваясь, двинулась по
Введенской к Большому проспекту. Верх был опущен.

Всю неделю Ксения была занята. Два раза она звонила и справлялась о моем
самочувствии, спрашивала, не нападает ли на меня эта внезапная мрачность. Всю
неделю я пребываю в нерешительности: идти мне к Корецким или не идти? Визит
этот для меня опасен. Что за люди там соберутся и как они меня воспримут? Какое
впечатление произведет на меня живой Р., чье творчество я хорошо знаю и высоко
ценю? Как вести мне себя в этом обществе? Что-нибудь могу ляпнуть и всех
ошарашу, всех напугаю. Примут меня за мистика-провидца или за душевнобольного.
А если буду держать язык за зубами, сочтут меня дураком и невеждой, и Ксюша
будет оскорблена. Но соблазн очутиться в компании петербургских интеллигентов
начала века, услышать их разговоры о литературе, искусстве, о вероятном будущем
России все же победил.

Большой доходный дом добротной, но чрезмерно многословной архитектуры самого
конца прошлого века. Швейцар, склонясь в поклоне, открыл перед нами массивную
дверь парадного. Вошли в чистый вестибюль с большим зеркалом и камином. В
камине горели дрова. "Зачем топят? -- подумал я. -- Еще ведь не холодно. Осень
стоит теплая и довольно сухая. Впрочем, приятно смотреть на камин, когда в нем

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.