Случайный афоризм
Посулы авторов - то же, что обеты влюбленных. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

по Невскому! А почему ты так помрачнел? Тебе дурно? У тебя колики в сердце? Или
ты съел что-нибудь несвежее?
-- Ничего, не тревожься, сейчас все пройдет, -- буркнул я. -- Кажется, моя
шутка неуместна. Давай-ка я исправлю дату.
Я потянулся за книжкой, но Ксения мне ее не отдала.
-- Да что с тобой, миленький мой? Ты так изящно пошутил! Я оценила твой тонкий
английский юмор. Не следует ничего исправлять. Я-то уж запомню, что дело было
не в восемьдесят третьем, а в девятьсот восьмом. А потомки, найдя твою книгу с
этим автографом, будут невероятно заинтригованы, невероятно! Пусть же поломают
над этим головы и придумают какую-нибудь ерунду. Например, что ты был человеком
из будущего, что ты приходил ко мне в девятьсот восьмой из восемьдесят
третьего, а я бегала к тебе из девятьсот восьмого в восемьдесят третий --
ха-ха-ха! Или что-нибудь еще такое же, в духе Жюля Верна и Уэллса. Тебе
нравится Уэллс? 
-- Погляди-ка, Ксюша, Дмитрий, кажется,     уснул, -- сказал я, взглянув на
неподвижную коляску. Кучер поник головой, и вожжи в его руках провисли.
-- Не беспокойся, милый! Дмитрий, даже когда спит, все видит. Редкостный
человек.
Мы встали и пошли по дорожке дальше. Дмитрий тотчас поднял голову, подтянул
вожжи, и экипаж тронулся с места. Прошедший трамвай на секунду скрыл его от
нас.
-- Вот видишь! -- торжествовала Ксения. --   Плохих кучеров не держим!
-- Да, чудеса! -- улыбнулся я. -- Не кучер, а сокровище.
-- Моим сокровищам счету нет! -- засмеялась Ксюша. -- Забыла сообщить тебе,
милый, что Корецкие -- помнишь ту парочку на автомобиле в Ялте? -- приглашают
нас на ужин через неделю в субботу. Они сказали, что будут крайне польщены,
если ты соблаговолишь, если удостоишь их, если будешь так любезен и тому
подобное. Так что, пожалуйста, пожертвуй мне, а заодно и Корецким, этот
субботний вечер. У них бывает сам Р. В субботу он, видимо, тоже будет. Вообще,
их посещают незаурядные люди. Но где же посвященные мне стихи? Говорил ведь,
что при первой же встрече в Питере... 
-- Прости, моя радость. Они давно готовы, но сегодня утром я вдруг обнаружил в
них некоторые погрешности. Подожди еще чуточку. Мне хочется подарить тебе нечто
вполне совершенное, чем я мог бы гордиться. 
Ксюша недоверчиво взглянула на меня сквозь   вуаль. 
-- Ладно, я тебе верю, обманщик.
У Народного дома мы подошли к коляске. Дмитрий стянул с головы шапку и
поклонился. Я приподнял шляпу. Опираясь о мою руку, Ксения поднялась в экипаж,
уселась на сиденье и расправила на коленях платье. Оно было такое же синее, как
шляпа и перчатки. "Как идет ей синее! -- подумал я. -- Впрочем, ей все к лицу".
Ксюша послала мне воздушный поцелуй. Коляска, покачиваясь, двинулась по
Введенской к Большому проспекту. Верх был опущен.

Всю неделю Ксения была занята. Два раза она звонила и справлялась о моем
самочувствии, спрашивала, не нападает ли на меня эта внезапная мрачность. Всю
неделю я пребываю в нерешительности: идти мне к Корецким или не идти? Визит
этот для меня опасен. Что за люди там соберутся и как они меня воспримут? Какое
впечатление произведет на меня живой Р., чье творчество я хорошо знаю и высоко
ценю? Как вести мне себя в этом обществе? Что-нибудь могу ляпнуть и всех
ошарашу, всех напугаю. Примут меня за мистика-провидца или за душевнобольного.
А если буду держать язык за зубами, сочтут меня дураком и невеждой, и Ксюша
будет оскорблена. Но соблазн очутиться в компании петербургских интеллигентов
начала века, услышать их разговоры о литературе, искусстве, о вероятном будущем
России все же победил.

Большой доходный дом добротной, но чрезмерно многословной архитектуры самого
конца прошлого века. Швейцар, склонясь в поклоне, открыл перед нами массивную
дверь парадного. Вошли в чистый вестибюль с большим зеркалом и камином. В
камине горели дрова. "Зачем топят? -- подумал я. -- Еще ведь не холодно. Осень
стоит теплая и довольно сухая. Впрочем, приятно смотреть на камин, когда в нем

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.