Случайный афоризм
Истина, образование и улучшение человечества должны быть главными целями писателя. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

необходимую театральную условность в приземленности, в мелочах, в жалком мусоре
скучного быта. Абсурдная позиция! Без условности нет искусства вообще и театра
тем более! Театр -- это не жизнь, это нечто иное. Если вам нравится, как трещат
сверчки, слушайте их в натуре, на даче или в деревне. Это обойдется вам вполне
бесплатно, и вы не будете понапрасну занимать кресло в партере или в бельэтаже.
Его займет тот, кто приходит в театр на зрелище, на чудо, на праздник.
Крупнейший режиссер наших дней -- Мейерхольд. Он на верном пути. Он видит,
слышит и ощушает современность!
Смущенные моей горячностью, гости притихли. После они потихоньку стали
выбираться из-за стола и разбредаться по квартире. Ксюша поглядывала на меня с
тревогой.
Постепенно все собрались в кабинете хозяина. Ксения уселась в глубокое кожаное
кресло. Я пристроился рядом.
-- Был я давеча на выставке, -- начал новую тему Николай Адамович, -- и,
знаете, господа, получил большое удовольствие. Что ни говорите, а новое наше
искусство волнует и убеждает. Все эти филиппики против декаданса, все эти крики
и улюлюканье проистекают от чрезмерной самоуверенности и недостаточной
эстетической чуткости. Восприятие современной живописи требует особой гибкости
души и высокой изощренной культуры, чего, увы, многим нашим соотечественникам
явно не хватает. Далеко не каждый способен оценить утонченность Сомова, Бакста
и Головина. Но тем, кто способны, открывается мир неизреченной красоты.
Особенно -- Бакст. Какой артистизм! Какая фантазия! Какие линии! Какое
изящество!
-- Все это уже устарело, -- не удержался я, -- все это только для нашего
русского потребления. У французов уже давно -- Ван Гог, Гоген, Сезанн. Теперь
вот Матисс, Пикассо, Брак. А мы все барахтаемся в мирискусничестве и принимаем
его за последнее слово в живописи. Среди наших художников нет гениев, только
таланты. Вот разве что Врубель.
Все опять притихли. Мой экстремизм явно эпатировал приличное общество. Ксения
встала, взяла меня под руку и отвела к окну.
-- Милый, ты слишком возбужден, ты говоришь чрезмерно запальчиво, ты никому
слова сказать не даешь, -- шептала она. -- Успокойся, милый! У тебя интересные,
смелые мысли, но не следует навязывать окружающим свое мнение. Пусть каждый
думает что хочет. Разве я не права?
-- Да, не права. Ты привела меня к посредственным людям и требуешь, чтобы я
тоже выглядел посредственным.
-- Ну полно, милый, полно! Я прошу тебя лишь быть чуточку помягче. Свой
интеллект ты ведь можешь продемонстрировать и более деликатно.
Тут, как я и ожидал, все стали упрашивать Ксюшу что-нибудь спеть. Она
согласилась. Компания вернулась в гостиную, к роялю. Ксюша спела пару романсов
и только что разученную арию Кармен из второго акта. Аккомпанировала, и очень
прилично, Аделаида Павловна. Романсы были вполне хороши, а Кармен оказалась
несколько грубоватой, оказалась слишком цыганкой. Я не сказал этого Ксении, тем
более что все гости выражали бурное восхищение.
За десертом, когда гости пили кофе с шартрезом, ко мне подсела зеленоглазая
фабрикантша.
-- Вы мыслите очень своеобразно, -- сказала она, -- вы оригинальный человек!
Мне понравились ваши замечания о Станиславском. Ведь сверчок -- это
действительно по-детски. Театр, по моему мнению, как и любое художество, должен
держаться на идее, на своеобразии мироошущения, а не на деталях, не на мелочном
изыске. Мне тоже по душе Мейерхольд. Уверена, что в ближайшем будущем Россия
сможет гордиться его театром.
-- Как приятно найти в вашем лице единомышленницу! -- сказал я и поцеловал
своей собеседнице худенькую, почти прозрачную руку.
Часов в одиннадцать мы покинули Корецких. Спускаясь по лестнице и садясь в
коляску, Ксюша не проронила ни слова. Когда уселись, коляска оставалась
неподвижной. С минуту просидели в тишине.
-- Ну что же ты, Дмитрий? -- сказала наконец Ксения раздраженно.
-- А куда прикажете, барыня? -- пробасил кучер.
-- То есть как это -- куда? Домой!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.