Случайный афоризм
Поэты - единственные настоящие любовники женщин. Марина Цветаева
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Прикажете подать ужин? -- спросила горничная.
Я вопросительно взглянул на Ксюшу.
-- Принесите горячего крепкого чаю и печенья, -- молвила она.
В молчании мы сидели за столом, покрытым простенькой клетчатой скатертью. Вдруг
я вспомнил о портфеле и вытащил из него толстую пачку денег.
-- Это мой долг.
-- Ах, милый, не до денег мне сейчас! Да и положить их мне не во что. Отдашь в
другой раз. Но вот тебе фотокарточка!
Порывшись в муфте, Ксюша извлекла из нее обещанную мне и столь обожаемую мной
фотографию.
Принесли чай и печенье. Ксюша спросила горничную, не найдутся ли чернила и
ручка. Я полез в карман пиджака и вспомнил, что забыл свою авторучку дома.
Горничная ушла и вскоре воротилась с маленькой стеклянной чернильницей и
ученической вставочкой. Ксюша взяла у меня из рук фотокарточку и, подумав с
минуту, написала на ней всего одну короткую фразу. После она поставила дату.
-- Ужо прочтешь! -- сказала она, возвращая мне карточку.
Мы молча пили чай, который действительно был крепок и горяч. Потом Ксюша
скрылась за ширмой, и я слышал, как там тихо плещется вода. Постельное белье
было чуть-чуть сырым и хрустело от крахмала. Лежа под балдахином, я глядел на
рыбаков, которые что-то делали с сетью -- то ли ставили ее, то ли вытаскивали.
Их фигуры казались лишенными масштаба. То они выглядели великанами, ростом с
горы, то совсем карликами, копошащимися у игрушечных лодок. Ксюша тихонько
легла рядом и обняла меня за шею еще холодной от умывания рукой.
-- Грустно мне, милый, -- сказала она. -- Грустно и как-то боязно. Спрячь меня
куда-нибудь, где никто, никто меня не отыщет. Спаси меня, мой родной,   защити!

-- От чего же, счастье мое, тебя защищать? Кто тебе угрожает? Что тебя
тревожит?
-- Не знаю, милый, не знаю. Но что-то все же мне угрожает, но что-то нехорошее
поджидает меня. Я это чувствую. Я в этом уверена. Скорей бы закончился этот
год. Неудачный он какой-то. Сначала наводнения, потом холера. А еще говорят,
будто где-то в Сибири, в тайге, упал громаднейший, невиданный метеорит и был
ужасный взрыв, который слышали чуть ли не за тысячу верст. Хорошо еще, что он
упал в безлюдном месте. Представляешь, что бы случилось, если бы он свалился на
Петербург или Париж? Не хватает нам только таких метеоритов. Наверное, все это
оттого, что год високосный.
-- Ну вот, -- сказал я обиженно. -- А то, что именно в этом году мы с тобой
встретились, тоже несчастье?
-- Ой! Я и позабыла совсем! Мне кажется, что мы вместе уже лет десять, не
менее! И правда ведь! Это же самый счастливый год в моей жизни!
-- И в моей, между прочим, тоже, -- заметил я. -- Успокойся, Ксюша. Это просто
нервы. Ты слишком много пела в Поволжье и до сих пор ощущаешь усталость.
Отдохнешь как следует, и все пройдет. Я же с тобой, чего тебе страшиться?
-- Теперь мы никогда не расстанемся, милый, правда? Тебя будут много печатать,
ты станешь известным. А я покорю оперу. Мы поедем за границу, в Милан, в Париж,
в Лондон, в Вену, в Стокгольм... Я ведь еще нигде не была. Все как-то некогда.
Все концерты, концерты, концерты, будь они неладны. И знаешь, я почему-то боюсь
-- уеду за границу, и меня в России тут же забудут. Это смешно, но все равно
боюсь. Глупая я, натурально, женщина.
Наши объятия были бурными. Ксения целовала меня с какой-то яростью,
исступленно. В минуты затишья она плакала, и ее слезы стекали по моему плечу.
-- Да, да, мы никогда не расстанемся! И мы всегда будем счастливы! -- шептала
она. -- Чудесные стихи написал ты мне, милый! Дивные стихи! Я прочитала их
двадцать раз подряд! Спасибо тебе, мой хороший! Спасибо за стихи и за любовь!
Спасибо тебе за все, мой любимый!
В начале первого мы спустились в вестибюль, и я сообщил администратору, что
наши намерения изменились, что обстоятельства требуют нашего немедленного
отъезда из Петербурга и мы спешим на поезд.
Когда мы подъезжали на извозчике к дому Ксении, она сказала, что встретимся мы
теперь нескоро: ей необходимо тщательно подготовиться к прощальным концертам,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.