Случайный афоризм
Библиотеки - госрезерв горючих материалов на случай наступления ледникового периода. (Владимир Бирашевич (Falcon))
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Прикажете подать ужин? -- спросила горничная.
Я вопросительно взглянул на Ксюшу.
-- Принесите горячего крепкого чаю и печенья, -- молвила она.
В молчании мы сидели за столом, покрытым простенькой клетчатой скатертью. Вдруг
я вспомнил о портфеле и вытащил из него толстую пачку денег.
-- Это мой долг.
-- Ах, милый, не до денег мне сейчас! Да и положить их мне не во что. Отдашь в
другой раз. Но вот тебе фотокарточка!
Порывшись в муфте, Ксюша извлекла из нее обещанную мне и столь обожаемую мной
фотографию.
Принесли чай и печенье. Ксюша спросила горничную, не найдутся ли чернила и
ручка. Я полез в карман пиджака и вспомнил, что забыл свою авторучку дома.
Горничная ушла и вскоре воротилась с маленькой стеклянной чернильницей и
ученической вставочкой. Ксюша взяла у меня из рук фотокарточку и, подумав с
минуту, написала на ней всего одну короткую фразу. После она поставила дату.
-- Ужо прочтешь! -- сказала она, возвращая мне карточку.
Мы молча пили чай, который действительно был крепок и горяч. Потом Ксюша
скрылась за ширмой, и я слышал, как там тихо плещется вода. Постельное белье
было чуть-чуть сырым и хрустело от крахмала. Лежа под балдахином, я глядел на
рыбаков, которые что-то делали с сетью -- то ли ставили ее, то ли вытаскивали.
Их фигуры казались лишенными масштаба. То они выглядели великанами, ростом с
горы, то совсем карликами, копошащимися у игрушечных лодок. Ксюша тихонько
легла рядом и обняла меня за шею еще холодной от умывания рукой.
-- Грустно мне, милый, -- сказала она. -- Грустно и как-то боязно. Спрячь меня
куда-нибудь, где никто, никто меня не отыщет. Спаси меня, мой родной,   защити!

-- От чего же, счастье мое, тебя защищать? Кто тебе угрожает? Что тебя
тревожит?
-- Не знаю, милый, не знаю. Но что-то все же мне угрожает, но что-то нехорошее
поджидает меня. Я это чувствую. Я в этом уверена. Скорей бы закончился этот
год. Неудачный он какой-то. Сначала наводнения, потом холера. А еще говорят,
будто где-то в Сибири, в тайге, упал громаднейший, невиданный метеорит и был
ужасный взрыв, который слышали чуть ли не за тысячу верст. Хорошо еще, что он
упал в безлюдном месте. Представляешь, что бы случилось, если бы он свалился на
Петербург или Париж? Не хватает нам только таких метеоритов. Наверное, все это
оттого, что год високосный.
-- Ну вот, -- сказал я обиженно. -- А то, что именно в этом году мы с тобой
встретились, тоже несчастье?
-- Ой! Я и позабыла совсем! Мне кажется, что мы вместе уже лет десять, не
менее! И правда ведь! Это же самый счастливый год в моей жизни!
-- И в моей, между прочим, тоже, -- заметил я. -- Успокойся, Ксюша. Это просто
нервы. Ты слишком много пела в Поволжье и до сих пор ощущаешь усталость.
Отдохнешь как следует, и все пройдет. Я же с тобой, чего тебе страшиться?
-- Теперь мы никогда не расстанемся, милый, правда? Тебя будут много печатать,
ты станешь известным. А я покорю оперу. Мы поедем за границу, в Милан, в Париж,
в Лондон, в Вену, в Стокгольм... Я ведь еще нигде не была. Все как-то некогда.
Все концерты, концерты, концерты, будь они неладны. И знаешь, я почему-то боюсь
-- уеду за границу, и меня в России тут же забудут. Это смешно, но все равно
боюсь. Глупая я, натурально, женщина.
Наши объятия были бурными. Ксения целовала меня с какой-то яростью,
исступленно. В минуты затишья она плакала, и ее слезы стекали по моему плечу.
-- Да, да, мы никогда не расстанемся! И мы всегда будем счастливы! -- шептала
она. -- Чудесные стихи написал ты мне, милый! Дивные стихи! Я прочитала их
двадцать раз подряд! Спасибо тебе, мой хороший! Спасибо за стихи и за любовь!
Спасибо тебе за все, мой любимый!
В начале первого мы спустились в вестибюль, и я сообщил администратору, что
наши намерения изменились, что обстоятельства требуют нашего немедленного
отъезда из Петербурга и мы спешим на поезд.
Когда мы подъезжали на извозчике к дому Ксении, она сказала, что встретимся мы
теперь нескоро: ей необходимо тщательно подготовиться к прощальным концертам,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.