Случайный афоризм
Стихи умеют быть лаконичными, как пословица, и подобно пословице глубоко врезаться в память. Самуил Яковлевич Маршак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Он всхлипывал, как дитя, и тер глаза подолом своей васильковой рубахи.
-- Ладно, не обижайтесь, -- сказал я.
Мне стало жалко Ковыряхина. Разомлевший от чаю дворник поглядывал на нас из
своего угла с ленивым любопытством. Калач был съеден.
-- А где Пафнутий? -- спросил я уже вполне миролюбиво.
Ковыряхин глубоко, длинно, с придыханиями вздохнул.
-- Пафнутий Иваныч приказал долго жить-с. Преставился. Почил в бозе. Уж месяц,
как погребен на Волковом, царствие ему небесное. Бесподобная наша его любила,
дарила ему серебряные рубли. Он их берег, не тратил-с. Когда помер, нашли их у
него в шкатулке. Шестьдесят шесть рублей. Целый капитал-с! Давайте помянем его,
сударь. Добрый был старик и совестливый. Не воровал. Заведение мое на нем
держалось. Теперь захиреет оно и прахом пойдет-с.
Мы выпили еще по рюмке. Я глядел на Ковыряхина почти с нежностью. Мне хотелось
сказать ему что-нибудь приятное.
-- Хороший вы человек, Ковыряхин! -- произнес я с пафосом. -- Нравитесь вы мне!
Люблю я таких, как вы! И служение ваше Ксении Владимировне, верность вашу ей я
ценю. И ведь недаром, недаром тогда, в марте, привезла она меня прямехонько к
вам! Не куда-нибудь, не к кому-нибудь, а к вам, дорогой Матвей Матвеич! Именно
к вам! И здесь, здесь, под этими синими, почти небесными сводами услышал я
впервые ее голос и вашу игру на гитаре! Да, да, здесь. Я желаю выпить за вас,
Матвей Матвеич, и за ваш уютный ресторанчик, куда так часто забредают
прелестные музы! И за этот самовар! И за этот граммофон!.. Эй, приятель! --
обратился я к затихшему дворнику. -- Выпейте с нами за сей гостеприимный кров,
за сей приют для всех озябших, утомленных и алчущих и за хозяина     его --
прекраснейшего человека!
-- Я сейчас! -- заторопился Ковыряхин, убегая за третьей рюмкой.
Дворник приблизился. Он был не дворник. Он был кучер Дмитрий.
-- А как же экипаж? -- удивился я. -- Разве барыне сегодня не требуется
коляска?
-- Не требуется, -- ответил кучер своим мрачным, бездонно глубоким басом и при
этом изобразил на лице совершенно зверскую улыбку. -- Барыня сегодня весь день
дома романсы поет. Что-то ей нынче не поется, и она сердитая. На Пашку --
горничную -- накричала, плохо-де комнаты подмела. Обидела девку. Давненько я
барыню такою не видел. А меня она в трактир послала. Иди, говорит, Митрий к
Матвею и сиди у него сиднем, чай попивай, жди (на чай и на калач она мне
полтинник отвалила). А как придет барин, бородатый такой, ты его знаешь, -- как
придет он, ты ему и скажи: пусть ни в коем разе не приходит в Дворянское
собрание на концерт, потому как не в голосе я и неохота мне пред ним срамиться.
Так и скажи: ни в коем разе!
-- Так ведь до концерта еще почти три дня! -- снова удивился я. -- До концерта
она небось о-го-го как распоется! Неужто голос у нее так долго будет
пошаливать?
-- Может, оно и так, -- басил Дмитрий, -- может, вы, барин, и правду говорите.
Голосок у барыни нашей неслабенький, как не знать. Только велено было все так
вам сказать, и поручение я исполнил в точности. Думаю я, что барыня немножко
хворая, простуженная. Вот голос у нее и сел слегка. А от выступления своего
отказываться не желает, публику обижать не хочет. Да и денег ей жалко. У нее
что ни концерт -- деньги страшенные. Я бы на ее месте тоже не отказался, даже
если бы горячка у меня случилась. Деньги-то ух какие! Такие деньги на Литейном
не валяются, да на Лиговке тоже. Говорят, будто голос у нее колдовской,
чародейный. Я вот даже слушать боюсь. Ей-богу!
-- Что-то, Митрий, ты робок не в меру, а с виду сущий Соловей-разбойник!
Послушай хоть разок. Небось не помрешь. И разума небось не лишишься. Попробуй
послушать, попробуй. Только в церковь перед этим сходи и свечку поставь
Николаю-угоднику для храбрости. -- Давно вернувшийся с рюмкой Ковыряхин, ехидно
поглядывая на кучера, в который уж раз наливал водку.
-- За здоровье Ксении Владимировны! -- произнес трактирщик неожиданно твердым,
ясным, трезвым голосом и, запрокинув голову, первым вылил свою рюмку в широко
открытый зубастый рот. После этого рот закрылся. Кадык Ковыряхина произвел
соответствующее движение, и горячительный напиток проследовал в пищевод, а

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.