Случайный афоризм
Односторонность в писателе доказывает односторонность ума, хотя, может быть, и глубокомысленного. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Сходим на Знобишина! Он звонил, приглашал нас. Неловко как-то.
-- Сходим. Конечно, неловко. Разумеется, сходим. Отчего же не сходить.
Обязательно сходим. Завтра же сходим. Жаль, что сегодня уже поздно, а то и
сегодня бы сходили.
-- Завтра выставка закрыта.
-- Значит, послезавтра.
-- Послезавтра родительское собрание.
-- Тогда, стало быть, через два дня.
-- Через два дня выставка закроется. Она уже месяц как открыта. Знобишин потому
и звонил, что выставка скоро закроется. А мы все не идем и не идем. Хамство,
конечно, с нашей стороны.
-- Ты права, хамство. Но что же нам делать?
-- Постараюсь пораньше сбежать с родительского.
-- Хорошо, постарайся. А ты не брала мой сборник из книжного шкафа, когда
приходила в среду?
-- Нет, не брала.
-- И не заглядывала в шкаф?
-- Не заглядывала.
-- А ты хорошо это помнишь?
-- Хорошо. А что случилось? Пропал сборник?
-- Нет, не пропал.
-- Так в чем же дело?

Утром я отправляюсь на службу. Литература не кормит меня. Живопись -- и
подавно. Приходится служить.
Служба меня тяготит, хотя сама по себе она не так уж дурна. Многие даже
завидуют моей службе. "Нам бы такую! -- говорят. -- А ты все ноешь, все
привередничаешь, все недоволен!" Да, согласен, служба моя не так уж плоха. И,
однако, три дня в неделю, а то и четыре, а то и целых пять мне не принадлежат.
В эти дни я теряю себя. В эти дни я уже не я, а некто иной, помнящий притом,
что был совсем недавно мною, и оттого страдающий еще пуще.
Всякий раз, когда я приближаюсь к зданию, в котором располагается мое
учреждение, когда я вижу его простой, ничего не выражающий, никого не волнующий
унылый фасад, настроение мое начинает портиться. Когда же, войдя в вестибюль, я
направляюсь к  гардеробу, самочувствие мое становится тошнотворным.
Раздевшись, вручаю гардеробщице пальто и    шапку.
-- Шапку в рукав! -- говорит она.
-- Зачем? -- спрашиваю я.
Всякий раз она говорит мне "шапку в рукав", и всегда я совершенно машинально
спрашиваю "зачем?".
-- Затем, что шапка упасть может, и поди потом разберись, чья она! -- отвечает
гардеробщица сердито.
Покорно запихиваю шапку в рукав. Причесываюсь перед зеркалом. Бреду к лестнице
(лифт, как обычно, не работает). Медленно подымаюсь. Проходящие мимо студенты и
сослуживцы здороваются со мной. И я с ними здороваюсь. Все меня знают, и я всех
знаю. Как китайский болванчик, я непрестанно киваю головой: здравствуйте!
здравствуйте! здравствуйте!
Но вот сверху торжественно движется начальствующее лицо. Оно глядит на меня
выжидающе и не здоровается. Потому что я не начальствующее, а простое служащее
лицо и должен с начальствующим лицом здороваться первым.
-- Добрый день! -- говорю я, стараясь не выглядеть чрезмерно злым и мрачным. Со
злостью я кое-как справляюсь, но мрачность остается. Начальство в прекрасном
настроении, оно улыбается.
-- Что вы такой грустный? -- интересуется начальство. -- Вы здоровы? Дома у вас
все в порядке?
-- Спасибо, здоров. И дома полнейший порядок. Просто плохое настроение. Не с
той ноги встал.
-- Сочувствую, -- говорит по-прежнему улыбающееся начальство и, дружески, даже
как бы отечески коснувшись ладонью моего плеча, движется дальше.
Наконец шестой этаж. Слегка утомившись от восхождения, вступаю в помещение

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.