Случайный афоризм
Книга так захватила его, что он захватил книгу. (Эмиль Кроткий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

человек -- хищник, что если бежать от него, то он, как всякий хищник,
непременно кинется вслед, и непременно догонит, и обязательно убьет. Или
издалека выстрелит в спину и тоже убьет. Но если самой пойти навстречу
человеку, то он удивится, и слегка растеряется, и опустит ружье, и скажет:
"Надо же!" Потому что он все-таки человек, и душу его навещают благородные
чувства, и он бывает совестливым и даже милосердным. Вот он, этот человек, в
детстве стрелявший в воробьев из рогатки и истреблявший лягушек просто от
скуки, -- вот он, этот человек, в юности с жадностью хватавший руками бьющуюся
на крючке плотвичку и хладнокровно, когда его просили, отрубавший голову живому
петуху, -- вот он, этот человек, в зрелые годы почти спокойно топивший в ведре
несчастных слепых котят, -- вот он, этот страшный человек, это чудовище, стоит
на мосту и с умилением глядит на диких уток, приютившихся под мостом. А раньше
он видел диких уток только в зоопарке и как-то не обращал внимания на то, что
они такие красивые, что у них такие отточенные, такие законченные формы и такая
изысканная расцветка, что они так здорово плавают и ныряют, что их красные
перепончатые лапы так ловко загребают воду и что они, почти как собаки и кошки,
так забавно отряхиваются, когда выбираются на сушу.
Некоторые утки непрерывно плещутся в воде, -- наверное, им так теплее, веселее.
А другие неподвижно сидят на льду, поджав под себя лапы. Лед желтый и весь в
трещинах. Год назад, в марте, я впервые ехал с Ксюшей в ее коляске. Но
прошлогодний март был холодный, совсем зимний. А нынешний -- вполне весенний,
теплый. И утки небось радуются, что, слава богу, перезимовали и теперь им будет
полегче.
Неподалеку от меня останавливается старушка, очень старенькая и очень
интеллигентная старушка в очень старомодной, но не лишенной элегантности
меховой шляпке и в столь же старомодном, но чистеньком пальтеце. В одной руке у
нее палочка, в другой продуктовая, довольно ветхая сумка из дерматина. Такие
сумки предприятия легкой промышленности выпускали в пятидесятых годах. Старушка
ставит   палочку к ограде и долго что-то ищет в своей сумке. Наконец она
извлекает из нее бумажный кулек, разворачивает его, достает из него несколько
кусочков черствой булки и начинает крошить их в воду. Утки приходят в крайнее
возбуждение. Спеша, толкаясь, они устремляются к лакомству. Те, что дремали на
льду, тут же просыпаются. Вода под мостом кипит, и шум стоит изрядный:
всплески, кряканье, хлопанье крыльев. Откуда-то, видимо, от соседней полыньи,
подлетают новые птицы и бросаются в общую свалку. Булка достается сильнейшим и
наглейшим -- отсюда, сверху, это отлично видно. Но и прочим кое-что перепадает.
Счастливчики сразу выбираются из общей кучи, отплывают в сторону и здесь, в
одиночестве, жадно глотают свою добычу. "Это и есть борьба за существование, --
думаю я. -- Здесь, на мосту, можно изучать нравы животных, да и не только
их".
Подхожу к старушке.
-- Простите, вы, случайно, не из Дома для актеров на пенсии?
Старушка глядит на меня настороженно.
-- Да, я оттуда. А в чем дело?
-- Вы не знакомы с Алевтиной Арсеньевной Скородумовой?
-- Как же, как же -- прекрасно знакома! Она моя соседка.
-- О, какая удача! Я надеюсь, вас не затруднит показать мне дорогу к жилищу
Алевтины Арсеньевны? 
-- Ну что вы, меня это нисколько не затруднит! Я вот только еще минутку
покормлю уток. Вы не торопитесь?
-- Нет, ничуть не тороплюсь. Кормите, пожалуйста. А я понаблюдаю за утками --
это страсть как интересно. 
Спустившись с моста, мы приближаемся к невысокому зданию за чугунной оградой,
входим в ворота и вскоре оказываемся в тихом, но неуютном вестибюле с очень
посредственными картинами на стенах и с мягкими, довольно потертыми креслами у
стен.
-- Подождите меня здесь, я предупрежу Алю, -- говорит попечительница уток и,
постукивая палочкой, подымается по широкой парадной лестнице на второй этаж.
Через десять минут она появляется на верхней площадке.
-- Молодой человек, пойдемте со мной! Вас ждут. 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.