Случайный афоризм
Ни один великий поэт не может не быть одновременно и большим философом. Сэмюэл Тейлор Колридж
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

человек -- хищник, что если бежать от него, то он, как всякий хищник,
непременно кинется вслед, и непременно догонит, и обязательно убьет. Или
издалека выстрелит в спину и тоже убьет. Но если самой пойти навстречу
человеку, то он удивится, и слегка растеряется, и опустит ружье, и скажет:
"Надо же!" Потому что он все-таки человек, и душу его навещают благородные
чувства, и он бывает совестливым и даже милосердным. Вот он, этот человек, в
детстве стрелявший в воробьев из рогатки и истреблявший лягушек просто от
скуки, -- вот он, этот человек, в юности с жадностью хватавший руками бьющуюся
на крючке плотвичку и хладнокровно, когда его просили, отрубавший голову живому
петуху, -- вот он, этот человек, в зрелые годы почти спокойно топивший в ведре
несчастных слепых котят, -- вот он, этот страшный человек, это чудовище, стоит
на мосту и с умилением глядит на диких уток, приютившихся под мостом. А раньше
он видел диких уток только в зоопарке и как-то не обращал внимания на то, что
они такие красивые, что у них такие отточенные, такие законченные формы и такая
изысканная расцветка, что они так здорово плавают и ныряют, что их красные
перепончатые лапы так ловко загребают воду и что они, почти как собаки и кошки,
так забавно отряхиваются, когда выбираются на сушу.
Некоторые утки непрерывно плещутся в воде, -- наверное, им так теплее, веселее.
А другие неподвижно сидят на льду, поджав под себя лапы. Лед желтый и весь в
трещинах. Год назад, в марте, я впервые ехал с Ксюшей в ее коляске. Но
прошлогодний март был холодный, совсем зимний. А нынешний -- вполне весенний,
теплый. И утки небось радуются, что, слава богу, перезимовали и теперь им будет
полегче.
Неподалеку от меня останавливается старушка, очень старенькая и очень
интеллигентная старушка в очень старомодной, но не лишенной элегантности
меховой шляпке и в столь же старомодном, но чистеньком пальтеце. В одной руке у
нее палочка, в другой продуктовая, довольно ветхая сумка из дерматина. Такие
сумки предприятия легкой промышленности выпускали в пятидесятых годах. Старушка
ставит   палочку к ограде и долго что-то ищет в своей сумке. Наконец она
извлекает из нее бумажный кулек, разворачивает его, достает из него несколько
кусочков черствой булки и начинает крошить их в воду. Утки приходят в крайнее
возбуждение. Спеша, толкаясь, они устремляются к лакомству. Те, что дремали на
льду, тут же просыпаются. Вода под мостом кипит, и шум стоит изрядный:
всплески, кряканье, хлопанье крыльев. Откуда-то, видимо, от соседней полыньи,
подлетают новые птицы и бросаются в общую свалку. Булка достается сильнейшим и
наглейшим -- отсюда, сверху, это отлично видно. Но и прочим кое-что перепадает.
Счастливчики сразу выбираются из общей кучи, отплывают в сторону и здесь, в
одиночестве, жадно глотают свою добычу. "Это и есть борьба за существование, --
думаю я. -- Здесь, на мосту, можно изучать нравы животных, да и не только
их".
Подхожу к старушке.
-- Простите, вы, случайно, не из Дома для актеров на пенсии?
Старушка глядит на меня настороженно.
-- Да, я оттуда. А в чем дело?
-- Вы не знакомы с Алевтиной Арсеньевной Скородумовой?
-- Как же, как же -- прекрасно знакома! Она моя соседка.
-- О, какая удача! Я надеюсь, вас не затруднит показать мне дорогу к жилищу
Алевтины Арсеньевны? 
-- Ну что вы, меня это нисколько не затруднит! Я вот только еще минутку
покормлю уток. Вы не торопитесь?
-- Нет, ничуть не тороплюсь. Кормите, пожалуйста. А я понаблюдаю за утками --
это страсть как интересно. 
Спустившись с моста, мы приближаемся к невысокому зданию за чугунной оградой,
входим в ворота и вскоре оказываемся в тихом, но неуютном вестибюле с очень
посредственными картинами на стенах и с мягкими, довольно потертыми креслами у
стен.
-- Подождите меня здесь, я предупрежу Алю, -- говорит попечительница уток и,
постукивая палочкой, подымается по широкой парадной лестнице на второй этаж.
Через десять минут она появляется на верхней площадке.
-- Молодой человек, пойдемте со мной! Вас ждут. 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.