Случайный афоризм
Библиотека – души аптека. (Гарун Агацарский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Волнение охватывает меня. Мне трудно подыматься, и пот выступает на лбу.
В маленькой комнатушке, сплошь заставленной старинной мебелью и напоминающей
кладовую комиссионного мебельного магазина, -- в тесной комнатушке со стенами,
сплошь увешанными картинами, фотографиями актеров и старыми театральными
афишами, -- в душной, пропахшей лекарствами и духами комнатушке у круглого
стола, застланного кружевной и тоже старинной скатертью, сидит вовсе еще не
старая женщина. На вид ей лет пятьдесят. Волосы ее покрашены в рыжий цвет,
брови по моде выщипаны, на губах яркая помада. Приподнявшись, она пожимает мне
руку. Я представляюсь и объясняю причину своего визита.
-- Как я рада! Наконец-то, наконец-то вспомнили о моей тетушке! О, как я рада!
Вы представить себе не можете, как я рада! Давно бы уж пора! Давно бы! Это же
была великая певица! Это же было такое чудо, такое диво! Как же можно забыть
ее? Как же можно? Вы будете писать о ней книгу? Бог на помощь, как говорили
когда-то, Бог на помощь! Поскорей бы, поскорей! Пусть прочтут и поразятся! О
ней должны знать все! Все! Даже дети в школах! Ведь сохранились же пластинки.
Их можно реставрировать. Сейчас такая техника, сейчас все возможно. И ее
ошеломляющий голос снова будет звучать над Россией, над ее любимой Россией, и
народ будет слушать ее и восторгаться. Я уверена, что ее поймут, что ее примут
сейчас, как и раньше принимали. Я уверена!
-- Алевтина Арсеньевна, вы хорошо помните свою тетушку?
-- Разумеется! Она как живая стоит предо мною! Как живая! Будто вчера мы с нею
расстались, всего лишь вчера.
-- Скажите, у Ксении Владимировны действительно был очень сильный и очень
чистый голос? Старые пластинки так шипят и трещат, что трудно понять.
-- Да, да, голос был мощный, чистый и красивый до... до невероятности. Сказочно
красивый был голос! Сказочно! И она так мило, так женственно и, знаете ли,
как-то по-своему, но притом и очень по-русски произносила некоторые слова -- ну
просто прелесть, сплошное очарованье! Я была влюблена в свою тетю Ксану и
ходила за ней хвостом. Она тоже любила меня и баловала ужасно. Помню, в Крыму
не то в тысяча девятьсот седьмом, не то в девятьсот восьмом, в год ее гибели,
она буквально завалила меня конфетами.   Детям вредно есть столько конфет. Но я
была жуткой сластеной, жуткой. У меня болели зубы от сладкого, но я все равно
поедала всякие сласти в огромном       количестве, и те, крымские, конфеты я
тоже все    проглотила -- ха-ха-ха! -- все до единой! Даже не  понимаю, как они
в меня влезли!
Со страхом смотрю в выцветшие, водянистые глаза Али -- Алевтины Арсеньевны.
Полгода тому назад я сделал ей из газеты кораблик, и мы пустили его в море.
Всего лишь полгода прошло, но она не узнает меня, но она ничего не помнит...
кроме конфет. Во мне вдруг просыпаются любознательность и азарт
естествоиспытателя.
-- А какие глаза были у тетушки, какого цвета?
-- Глаза были голубые, совершенно голубые!
-- То есть как голубые? А я... а мне говорили, что глаза у нее были серые.
-- Ну что вы! Я же не могла это позабыть! Даже в газетах писали о ее
небесно-голубых глазах. И поэты сравнивали ее глаза с утренним майским небом
или с морем в чуть ветреную солнечную погоду. Был у нее один поклонник -- поэт.
Кажется, там пахло большим романом.
Я весь сжимаюсь. Правую ногу мою под столом сводит от волнения, а мой лоб снова
увлажняется.
-- Но случилось это несчастье...
-- А кто же все-таки виновник? -- спрашиваю я тихо. -- Почему-то толком
неизвестно, кто стрелял в Брянскую.
-- Отчего же неизвестно? Очень даже хорошо известно! Стрелял Одинцов, ее
законный муж. Это был мужчина заметный, статный, высокий. Это был блестящий
гвардейский офицер, аристократ. Но, к несчастью, он был не слишком умен и
слишком ревнив. Имея такую знаменитую и такую хорошенькую жену, следовало кое
на что смотреть спокойнее, немножко сквозь пальцы. А он не мог. Он то и дело
хватался за пистолет и стрелялся на дуэлях.
-- Вот как? В начале века еще случались дуэли?
-- Разумеется! Мужчины все драчуны и все любят стрелять. Теперь стреляют только

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.