Случайный афоризм
Очень трудно писать то, что является исключительно вашим изобретением, оставаясь при этом верным другому тексту, который вы анализируете. Жак Деррида
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

в зайцев и уток, а тогда еще можно было пострелять друг в друга. Вот этот
Одинцов, совсем одурев от ревности, и застрелил мою бедную тетушку прямо на
концерте в Дворянском собрании. Вся Россия содрогнулась! Вы не представляете,
что творилось в Петербурге, что писали газеты! 
-- А что же сделалось с Одинцовым? Он остался жив?
-- Да, он остался жив. Его друзья наняли лучших адвокатов, и те доказали, что
он был не в себе, а тетка и впрямь вела себя несколько предосудительно. Правда,
в Одинцова после тоже стреляли, и, кажется, он был тяжело ранен. Кто стрелял, я
уж не знаю. Словом, веселенькая была история, очень веселенькая. Такие бурлили
страсти, такие страсти! А тетку-то жалко. Молода ведь была совсем, и такой
голос, такой талант. 
-- А скажите, тот поэт... куда он делся?
-- Да бог его ведает. Может быть, застрелился с горя. А может статься, что он
еще долго жил. Но, очевидно, он не был слишком известен. И знаете, вы чем-то на
него похожи! Честное слово! Он тоже был бородат, и нос у него почти такой же, и
глаза... Как забавно! Но вообще-то тетушку окружали офицеры, друзья Одинцова.
Они никого к ней не подпускали и попросту таскали ее на руках. Выносили ее на
руках из театра и тащили к коляске. А у дверей дома вынимали ее из коляски и
несли в квартиру. Не верите? Честное слово актрисы! Так оно все и было!

Апрель.
Горят свечи. Ксюша глядит на меня с фотокарточки по-ангельски кротко. За окном
по улице то и дело проезжают машины. Вот, легко шурша шинами, пронеслось такси.
Вот басом прогудел большой автобус с прицепом. Вот продребезжал какой-то
старенький, разбитый грузовичок -- все в нем трясется и лязгает. Вот с тонким
свистом промчался полупустой вечерний троллейбус (у наполненного троллейбуса
другой звук, другой посвист). Вот легковая машина, наверное "Жигули",
остановилась у нашего дома. Из нее выходят, слышны голоса: "Это же дом двадцать
девять! Двадцать пятый мы прозевали!" Снова садятся. Стук захлопнувшейся
дверцы, шум заводящегося мотора. Отъезжают.
Звонит телефон. Выхожу в прихожую, снимаю трубку. В трубке тихо.
-- Алло!
Трубка молчит. Кладу ее на рычажки аппарата, возвращаюсь к столу. Ксюша будто
бы сдерживает улыбку. Уголки ее губ явно подрагивают. Снова звонок. Снова
снимаю трубку. Снова в трубке безмолвие. Но вроде бы кто-то дышит на другом
конце провода, дышит затаившись, стараясь, чтобы дыхания не было слышно.
Наконец робкий Настин голос.
-- Это... я. Привет. Как поживаешь?
-- Плохо поживаю.
-- А что случилось?
-- Случилось несчастье.
-- Какое несчастье? Не пугай меня! Говори, говори, что случилось?
-- Да сразу не расскажешь, не объяснишь. Впрочем, тебя это совсем не касается,
и незачем тебе нервничать зря.
-- Как ты жесток! Просто изверг! Немедленно отвечай, что произошло!
-- Не пугайся. Ничего не произошло. Это я так. Валяю дурака. Ничего
существенного решительным образом не произошло. Это я так.
Пауза. Я молчу. Настасья -- тоже. Слышно, как она шмыгает носом. Потом она
вздыхает. После опять шмыгает носом.
-- У меня есть два билета на "Амаркорд". На среду, в "Титан". Сеанс в
восемнадцать тридцать.
-- Я уже видел "Амаркорд". Мы видели его с тобой вместе. Неужели ты позабыла?
-- Ну посмотрим еще разок. Фильм-то отличный.
-- Хорошо, посмотрим еще разок.
Настя оживляется. Голос ее веселеет.
-- Я буду ждать тебя в вестибюле в четверть седьмого. Не опаздывай! Ты у меня
любишь опаздывать.
Опять сажусь за стол. Ксения смотрит на меня сердито. Ксения недовольна мною.
Зря я согласился на "Амаркорд".


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.