Случайный афоризм
Когда вы заимствуете что-нибудь у одного писателя, это называется плагиатом, когда вы заимствуете у многих - это уже исследование. Уилсон Мизнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

в зайцев и уток, а тогда еще можно было пострелять друг в друга. Вот этот
Одинцов, совсем одурев от ревности, и застрелил мою бедную тетушку прямо на
концерте в Дворянском собрании. Вся Россия содрогнулась! Вы не представляете,
что творилось в Петербурге, что писали газеты! 
-- А что же сделалось с Одинцовым? Он остался жив?
-- Да, он остался жив. Его друзья наняли лучших адвокатов, и те доказали, что
он был не в себе, а тетка и впрямь вела себя несколько предосудительно. Правда,
в Одинцова после тоже стреляли, и, кажется, он был тяжело ранен. Кто стрелял, я
уж не знаю. Словом, веселенькая была история, очень веселенькая. Такие бурлили
страсти, такие страсти! А тетку-то жалко. Молода ведь была совсем, и такой
голос, такой талант. 
-- А скажите, тот поэт... куда он делся?
-- Да бог его ведает. Может быть, застрелился с горя. А может статься, что он
еще долго жил. Но, очевидно, он не был слишком известен. И знаете, вы чем-то на
него похожи! Честное слово! Он тоже был бородат, и нос у него почти такой же, и
глаза... Как забавно! Но вообще-то тетушку окружали офицеры, друзья Одинцова.
Они никого к ней не подпускали и попросту таскали ее на руках. Выносили ее на
руках из театра и тащили к коляске. А у дверей дома вынимали ее из коляски и
несли в квартиру. Не верите? Честное слово актрисы! Так оно все и было!

Апрель.
Горят свечи. Ксюша глядит на меня с фотокарточки по-ангельски кротко. За окном
по улице то и дело проезжают машины. Вот, легко шурша шинами, пронеслось такси.
Вот басом прогудел большой автобус с прицепом. Вот продребезжал какой-то
старенький, разбитый грузовичок -- все в нем трясется и лязгает. Вот с тонким
свистом промчался полупустой вечерний троллейбус (у наполненного троллейбуса
другой звук, другой посвист). Вот легковая машина, наверное "Жигули",
остановилась у нашего дома. Из нее выходят, слышны голоса: "Это же дом двадцать
девять! Двадцать пятый мы прозевали!" Снова садятся. Стук захлопнувшейся
дверцы, шум заводящегося мотора. Отъезжают.
Звонит телефон. Выхожу в прихожую, снимаю трубку. В трубке тихо.
-- Алло!
Трубка молчит. Кладу ее на рычажки аппарата, возвращаюсь к столу. Ксюша будто
бы сдерживает улыбку. Уголки ее губ явно подрагивают. Снова звонок. Снова
снимаю трубку. Снова в трубке безмолвие. Но вроде бы кто-то дышит на другом
конце провода, дышит затаившись, стараясь, чтобы дыхания не было слышно.
Наконец робкий Настин голос.
-- Это... я. Привет. Как поживаешь?
-- Плохо поживаю.
-- А что случилось?
-- Случилось несчастье.
-- Какое несчастье? Не пугай меня! Говори, говори, что случилось?
-- Да сразу не расскажешь, не объяснишь. Впрочем, тебя это совсем не касается,
и незачем тебе нервничать зря.
-- Как ты жесток! Просто изверг! Немедленно отвечай, что произошло!
-- Не пугайся. Ничего не произошло. Это я так. Валяю дурака. Ничего
существенного решительным образом не произошло. Это я так.
Пауза. Я молчу. Настасья -- тоже. Слышно, как она шмыгает носом. Потом она
вздыхает. После опять шмыгает носом.
-- У меня есть два билета на "Амаркорд". На среду, в "Титан". Сеанс в
восемнадцать тридцать.
-- Я уже видел "Амаркорд". Мы видели его с тобой вместе. Неужели ты позабыла?
-- Ну посмотрим еще разок. Фильм-то отличный.
-- Хорошо, посмотрим еще разок.
Настя оживляется. Голос ее веселеет.
-- Я буду ждать тебя в вестибюле в четверть седьмого. Не опаздывай! Ты у меня
любишь опаздывать.
Опять сажусь за стол. Ксения смотрит на меня сердито. Ксения недовольна мною.
Зря я согласился на "Амаркорд".


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.