Случайный афоризм
Главное призвание писателя - нести людям правду, учить и воспитывать их. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Прихожу на пять минут позже. В вестибюле много народу, но я сразу замечаю
Настасью. Она стоит у самого входа и нервно мнет в руках перчатки. Она не видит
меня, и я спокойно наблюдаю за нею. На ней светло-серое пальто, черная вязаная
шапочка и длинный, свисающий до самого полу, черный вязаный шарф. Она немножко
похудела, немножко побледнела, под глазами у нее легкие тени -- все это придает
ее облику ту самую значительность, которой ей всегда чуточку недоставало.
Хороша все же Настя!
Она поворачивает голову в мою сторону, и на ее лице вспыхивает счастливая
улыбка. Она машет мне перчатками. Она идет ко мне, лавируя между стоящими в
вестибюле людьми, выставляя вперед то одно, то другое плечо, по-прежнему сияя
какой-то совсем девчоночьей улыбкой. Подойдя, она берет меня под руку и слегка
прижимается ко мне, и обдает меня ароматом "Шанели", и глядит мне в глаза
своими синими глазищами, и почти упирается в меня своими длиннющими ресницами,
и что-то говорит, что-то тараторит быстро-быстро, будто боится, что не успеет
все сказать, что я вот-вот уйду, исчезну -- и она останется одна в этом
переполненном людьми вестибюле, одна с ненужными билетами в кармане и со
слезами на своих фирменных ресницах.
-- А я давно уж тут, думала, может ты тоже пораньше, встала на самом видном
месте, привязался какой-то мерзкий тип, говорю: отойдите от меня! А ему хоть бы
что, еле отбилась, потом страшно стало: вдруг не придешь? вдруг передумаешь?
или дела срочные, как это шикарно, что ты все же пришел, как это божественно,
как это мило с твоей стороны! А потом морячок какой-то, феноменально вежливый.
"Не желаете ли, -- говорит, -- девушка, у меня есть лишний билет за семьдесят
копеек, место хорошее, самая середина и к тому же у прохода, отлично будет
видно". Ты знаешь, я даже с работы пораньше ушла, отпросилась -- боялась
опоздать, и надо было получше нарисовать лицо, чтобы тебе понравиться, а после
пенсионер какой-то прилип, генерал небось в отставке, по крайней мере
полковник, этот с юмором был, острил по-военному. "Девушка, -- говорит, -- вам
бы в армию, на посту вы стоите, как образцовый солдат, отличник боевой и
строевой подготовки". А потом какой-то интеллигентный мальчик стал знакомиться
несмело. "У вас, -- говорит, -- лицо покинутой Ариадны, но Тезей к вам не
вернется, не ждите, вы достанетесь Дионису, это тоже недурно, скажу я вам,
ей-богу, недурно..."
-- Господи! -- изумляюсь я. -- Сколько же ты тут простояла?
Настасья захлопывает глазищи и снова их распахивает.
-- Ну... с полчасика, не больше. Или минут сорок. У меня ведь и часы к тому же
спешат, все забываю отдать их в починку.
Мы поднимаемся по длинной лестнице и входим в длинный, неудобный зал.
Отыскиваем свои места, садимся. Занавес медленно раздвигается. Свет гаснет. На
экране появляется название фильма, звучит музыка, идут титры. Настя берет меня
за руку и кладет голову мне на плечо.
-- Как давно мы с тобою не были в кино, как давно не сидели рядышком в
зрительном зале! -- шепчет она и проводит своим острым ноготком по моей ладони.
-- А тебя волнует эта актриса? Нет? Почему? Она ничего себе, очень даже ничего.
Ах, да! Ты же предпочитаешь блондинок! Я забыла совсем! Как это чудесно, что ты
предпочитаешь блондинок! В брюнетках есть что-то вульгарное. Сейчас будет
отличный кадр!
Настин ноготь вонзается в мою ладонь, и мне немножко больно. Больно, но
приятно.
-- Здорово! -- шепчет Настасья. -- Правда, здорово? Феллини, конечно, гений.
По-моему, сейчас это режиссер номер один. В глобальном масштабе. А ты как
думаешь?
Кто-то трогает Настю сзади за плечо.
-- Девушка, нельзя ли немножко потише? Вы все время разговариваете. Поговорить
можно и дома. Вы не одна в зале!
Настя резко оборачивается и глядит на обидчика уничтожающе. Но взгляд ее в
темноте не виден, да и обидчик прав. Я и сам не терплю, когда болтают в кино.
На экране туман, серый непроглядный туман. Где-то вдалеке слышны невнятные
голоса. В тумане возникает что-то светлое. Оно приближается, оно растет. Из
тумана выходит огромный белый бык с длинными острыми рогами.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.