Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Ой! -- тихо вскрикивает Настя и крепко сжимает мою руку своей мягкой
ладошкой.
Постояв как бы в нерешительности, бык поворачивается и снова уходит в туман,
растворяется в нем. 
В толпе зрителей мы спускаемся по лестнице к выходу. Вокруг нас
разговаривают.
-- Я заснула на том месте, когда они ждали пароход. Так и не поняла, к чему
этот пароход и зачем они его ждали. Чушь какая-то.
-- Эпизод с касторкой, на мой взгляд, чрезмерно натуралистичен. Вообще, Феллини
злоупотребляет натурализмом.
-- Ну и лопухи мы с тобой, Петюха! Можно было добавить полтора рублика и купить
"малыша". Два часа угробили.
-- Удивительно! Сюжета вроде бы нет, а все так цельно -- ни убавить, ни
прибавить.
-- А мне больше всего понравился эпизод с сумасшедшим. Это сделано
превосходно!
-- Современному западному кинематографу свойственны тенденции дегуманизации. Но
Феллини верен гуманизму, и, видимо, он его не предаст.
Мы с Настей идем под ручку по Невскому. Начинает накрапывать дождичек. Настя
останавливается, вынимает из сумочки складной зонтик, раскрывает его над моей
головой.
-- Ну что же ты, -- говорю я, -- меня от дождя спасаешь, а сама будешь
мокрой!
Беру у нее зонтик и стараюсь держать его посередине -- и над нею и над собой.
Она идет, прижимаясь ко мне плечом. Она счастлива. Ей не терпится поделиться
впечатлениями.
-- Знаешь, этот бык из тумана -- очень эффектно. Я всякий раз пугаюсь.
Действительно страшно. Но, честно говоря, не понимаю, какой в нем смысл. Ну
бык? Ну и что?
-- Видишь ли, это символ и впрямь несколько  неопределенный, расплывчатый. Но
своей многозначностью он и волнует. Это как бы некая великая загадка, не дающая
нам покоя, -- это то, что всегда где-то рядом, но притом и невероятно далеко,
-- то, что всегда подразумевается, но никогда не высказывается вслух, -- то,
чего все ждут и все опасаются, -- словом, нечто чрезвычайно важное, но не
поддающееся осмыслению, то самое, что не с чем сравнить.
-- До чего же ты умный! -- умиляется Настя и целует меня в щеку. -- Между
прочим, Знобишина скоро выпишут. Он поправился. Все, слава богу,   обошлось.
Только я удивляюсь: такой спокойный, уравновешенный, тихий, в общем-то,
человек. Никак не ожидала! Говорят, это у него от шока. Что-то его невероятно
поразило, до крайности ошарашило. Как ты думаешь, что же это могло быть, что
могло его так ужаснуть? В старые времена водились привидения. Покойники любили
тогда бродить по ночам и причиняли живым массу неприятностей. Но сейчас о
призраках ничего не слышно.
-- Я рад, что Знобишин уже здоров, -- бормочу я. -- О причинах его болезни
можно только догадываться, но никаких догадок у меня, к сожалению, нет. Все это
выглядит весьма таинственно. А куда мы с тобою  движемся?
-- Ко мне, -- отвечает Настасья спокойно. -- Женька с бабушкой в Таллинн
укатил, там у нас родственники.
-- Ах, Настя, ты не можешь понять: это невозможно, это совершенно невозможно!
Это уже не будет возможным никогда!
-- Ну хорошо, хорошо, проводи меня тольно до дому. Не бросишь же ты меня здесь,
посреди Невского, под дождем?
Листья на потолке в вестибюле Настиного дома только что покрашены. Теперь я
вижу, что это листья водяных лилий, -- раньше я почему-то не обращал на это
внимания. Вдруг замечаю среди листьев притаившуюся лягушку. А вот и еще одна!
Как интересно, однако! Сколько раз я стоял здесь с Настей и не замечал, что на
потолке среди листьев -- лягушки. Настя теребит пальцами рукав моего пальто.
-- И очень смешно, конечно, Градиска соблазняет принца. Второй раз, а все равно
смешно. Принц   просто бесподобен! Что ты там, на потолке, рассматриваешь?
 -- Да вот лягушки. Они затаилисъ среди листьев. Очень симпатичные.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.