Случайный афоризм
То, что по силам читателю, предоставь ему самому. Людвиг Витгенштейн
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

страдать? Или со временем что-то стряслось? По какой-то таинственной причине
оно вдруг расслоилось, перекосилось, пласты его сдвинулись, между ними
образовались пустоты, и прошлое стало просвечивать сквозь настоящее? А если
время -- цепь, то оно, вероятно, запуталось, завязалось в узел, и далекие его
звенья внезапно оказались рядом ? Что же, что это было?
-- Все очень просто, -- говорит А. -- Он и она были предназначены друг для
друга. Но произошла ошибка -- он опоздал родиться. И вот, прорывая толщу лет,
она бросилась к нему, в его время. Она торопилась, боялась опоздать. И она
успела. И ему повезло. И они были вместе почти год. Почти год -- значит, почти
вечность.
-- Это то самое кафе, -- говорю я. -- Вон там висел жираф, большущий голубой
жираф. Кисточка на его хвосте была черная. А вон там стоял граммофон с голубой
трубой. А вон там...
И тут я увидел за столиком у окна... кучера Дмитрия. Он чаевничал. Он поедал
свой калач. На нем была все та же линялая голубая косоворотка. Я потряс головой
-- кучер все чаевничал. Я еще раз потряс головой и протер кулаками глаза --
Дмитрий не исчезал. Допив стакан и ощущая легкое головокружение, я поднялся и
направился к кучеру. Подойдя, я увидел, что он пьет не чай, а яблочный сок, и
на тарелке у него не сдобный калач, а фруктовые вафли, пачка которых стоит
двадцать одну копейку. Я взял его за плечо. Он обернулся, оскалился. И опять от
его улыбки спине моей стало прохладно.
-- Дмитрий! -- крикнул я, пронзенный невероятной надеждой. -- Дмитрий, это ты?
Но как же, как же так... Неужто это впрямь ты, Дмитрий?
-- Натурально я, барин, а кому же еще быть-то? -- ответствовал кучер своим
загробным басом, продолжая улыбаться. -- Барыня мне еще вот что повелела вам
передать, да я запамятовал. Теперь вот вспомнил и прибежал. Может, это важное
что, подумал.
Дмитрий сунул мне в руку небрежно сложенную записку, от которой исходил
единственный в мире, мучительно-сладостный Ксюшин запах.
"Милый, если не послушаешься и все же придешь, то полицейский офицер, что
будет стоять слева от эстрады, носатый такой, проведет тебя в антракте в мою
комнату. Но не смей приходить, не смей!"

Сводчатый потолок покачнулся. Я схватился за спинку стула, но стул тоже
колебался и норовил вырваться из рук. Это напоминало землетрясение.
-- Ах, Дмитрий, Дмитрий! Что ты натворил! Как же ты так? Как же тебя
угораздило? Да ведь ты!.. Ох, Дмитрий!
Кучер вскочил, перепуганный насмерть, и стал пятиться от меня в сторону выхода.
Из опрокинутого стакана вылились на стол остатки яблочного сока.
-- Да ведь я... Да разве ж я знал? Бумаженция какая-то жалконькая,
помятенькая... Думал -- безделица, пустяк. Думал -- и потерять не грех. Она и
сунула мне ее как-то так, без внимания. Пусть, мол, на всякий случай и это еще
прочтет, а не прочтет, так, мол, и ладно, и ничего, эка важность! Я потому и
запамятовал, что она вот так, без внимания. Кабы я знал!
Дмитрий, все так же пятясь, поднялся по лестнице. 
-- Простите меня, барин! -- крикнул он сверху. -- Простите меня ради Христа и
всех пресвятых угодников! -- рявкнул он своим страшным голосом. В последний раз
мелькнула его голубая рубаха, и он исчез.
Шатаясь, опираясь о стену, возвращаюсь к своему столику. А. глядит на меня с
тревогой.
-- Что-то быстро ты стал пьянеть! -- говорит он. -- А кто этот бородач, этот
гангстер, этот Бармалей?
-- Один знакомый скульптор, -- отвечаю я. -- Смешной тип. Обожает фруктовые
вафли и яблочный сок. Поехали на кладбище. Две недели там не был. Поглядишь на
ее часовню.

Июнь.
Телефонный звонок.
-- С вами говорит Марианна Максимовна из Музыкального музея. Вы к нам приходили
недавно, интересовались материалами о Брянской. У нас к вам просьба. Мы хотим

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.