Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

устроить небольшой утренник, посвященный творчеству Ксении Владимировны. Не
могли бы вы сделать сообщение о ней, краткое, минут на сорок? Ее жизнь, ее
голос, ее репертуар, ее место в русском эстрадном искусстве. А после послушаем
ее пластинки. Ну как, согласны?
-- Да вообще-то... Я ведь не музыковед, и не знаток эстрадного искусства, и,
признаться, даже не любитель вокальной музыки -- предпочитаю инструментальную.
Но могу попробовать.
-- Вот и чудесно! Мы уже устали от специалистов, от знатоков, от книжных людей.
А вы будете говорить то, что думаете, и не станете никого цитировать.
Гигантское вам спасибо!
Опять телефонный звонок. Знакомый, негромкий, спокойный голос:
-- Здравствуйте! С вами говорит Евграф Петрович Обрезков. Помните, мы с вами
встречались в Крыму?
-- Помню! Отлично помню! Как же можно такое позабыть! Рад приветствовать вас,
дорогой Евграф Петрович! Откуда звоните? Ах, вы здесь, у нас! Недолго,
говорите? Сегодня уезжаете?.. Ах, как жаль!.. Так, значит, двадцать минут у вас
найдется?.. Давайте у  Казанского, у памятника Барклаю... В пять часов?
Хорошо.
Я узнаю его сразу -- он нисколько не изменился. Одет аккуратно, но не модно,
по-стариковски. В руке тоже немодный, но чистенький портфель. Здороваемся,
улыбаемся друг другу, глядим друг другу в лицо. Потом ходим взад и вперед между
колоннами собора. Евграф Петрович говорит о моих стихах.
-- Я, конечно, как и положено старику, консерватор, если желаете, даже
ретроград. Понеже мое мнение вряд ли будет для вас интересным, а моя позиция,
разумеется, вам чужда. Но иногда полезно послушать и ретрограда.
-- Да, да, несомненно, полезно! -- соглашаюсь я, стараясь сделать
заинтересованный вид. Но мне уже хочется пожать своему бывшему секунданту руку
и удалиться.
-- ...Вы берете на себя тяжкую ответственность... есть ли у вас полная
уверенность?.. разрушать старое всегда заманчиво... традиции -- это не бремя, а
сокровище, которое надо беречь... не стоит игнорировать то, что вас не
понимают, и, тем паче, гордиться этим... дерзость не всегда благо...
стихотворная форма оттачивается веками, а вы хотите... разумеется, в этом
что-то есть -- вы многое можете, вы чувствуете слово, ритм, интонацию... но не
жалко ли вам свой талант?.. мне кажется, вы давно не перечитывали классиков:
дабы прыгнуть далеко вперед, надо отойти сначала назад... и что такое
современность?.. стоит ли быть рабом своего времени?.. Пушкин современнее всех
нынешних поэтов... Ну вот, наговорил я вам с три короба!
-- Нет, нет, Евграф Петрович, мне действительно пойдет это на пользу. Я
поразмыслю об этом на досуге. Спасибо вам за откровенность.
-- А я тут вам кое-что привез, -- говорит старик и вытаскивает из портфеля
старинную открытку с изображением какой-то женщины.
Беру открытку, вглядываюсь в нее. Ксюша! Она сфотографирована в профиль. На ней
то самое платье, в котором она погибла. У нее величественный и надменный вид.
-- Вы знаете, -- продолжает Евграф Петрович, -- эта женщина не дает мне покоя.
Ведь это же она была тогда! Это же она вбежала в гостиную, такая испуганная,
непричесанная и вместе с тем такая прекрасная! Но как же?.. Каким образом? Вы
сказали, что стрелялись из-за нее. Но ведь она умерла в девятьсот восьмом году!
Я специально навел справки. Как же это...
-- Ничего не могу вам объяснить, Евграф Петрович. Это необъяснимо. Но я
стрелялся именно в девятьсот восьмом году, за полгода до ее смерти. И я был
свидетелем ее гибели. И я был ее мужем.
-- То есть как -- мужем? -- глаза у Евграфа Петровича останавливаются, и я
опять вспоминаю прославленный репинский шедевр.
-- Да вот так, обычно. Я обладал ею. Она со мною спала.
-- Но получается, что я тоже очутился там, в Ялте, в девятьсот восьмом! --
вскрикивает старик и вдруг начинает торопиться. -- Простите, но я уже зело
опаздываю. Меня давно ждут. Неловко, знаете ли...    Простите! 
Наскоро пожав мою руку, Евграф Петрович почти бегом покидает меня. Между
колоннами мелькает его черный, плохо сшитый костюм. "Испугался, -- думаю я. --

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.