Случайный афоризм
Падение чересчур превознесенных писателей всегда совершается с необыкновенной быстротой. Уильям Мейкпис Теккерей
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

устроить небольшой утренник, посвященный творчеству Ксении Владимировны. Не
могли бы вы сделать сообщение о ней, краткое, минут на сорок? Ее жизнь, ее
голос, ее репертуар, ее место в русском эстрадном искусстве. А после послушаем
ее пластинки. Ну как, согласны?
-- Да вообще-то... Я ведь не музыковед, и не знаток эстрадного искусства, и,
признаться, даже не любитель вокальной музыки -- предпочитаю инструментальную.
Но могу попробовать.
-- Вот и чудесно! Мы уже устали от специалистов, от знатоков, от книжных людей.
А вы будете говорить то, что думаете, и не станете никого цитировать.
Гигантское вам спасибо!
Опять телефонный звонок. Знакомый, негромкий, спокойный голос:
-- Здравствуйте! С вами говорит Евграф Петрович Обрезков. Помните, мы с вами
встречались в Крыму?
-- Помню! Отлично помню! Как же можно такое позабыть! Рад приветствовать вас,
дорогой Евграф Петрович! Откуда звоните? Ах, вы здесь, у нас! Недолго,
говорите? Сегодня уезжаете?.. Ах, как жаль!.. Так, значит, двадцать минут у вас
найдется?.. Давайте у  Казанского, у памятника Барклаю... В пять часов?
Хорошо.
Я узнаю его сразу -- он нисколько не изменился. Одет аккуратно, но не модно,
по-стариковски. В руке тоже немодный, но чистенький портфель. Здороваемся,
улыбаемся друг другу, глядим друг другу в лицо. Потом ходим взад и вперед между
колоннами собора. Евграф Петрович говорит о моих стихах.
-- Я, конечно, как и положено старику, консерватор, если желаете, даже
ретроград. Понеже мое мнение вряд ли будет для вас интересным, а моя позиция,
разумеется, вам чужда. Но иногда полезно послушать и ретрограда.
-- Да, да, несомненно, полезно! -- соглашаюсь я, стараясь сделать
заинтересованный вид. Но мне уже хочется пожать своему бывшему секунданту руку
и удалиться.
-- ...Вы берете на себя тяжкую ответственность... есть ли у вас полная
уверенность?.. разрушать старое всегда заманчиво... традиции -- это не бремя, а
сокровище, которое надо беречь... не стоит игнорировать то, что вас не
понимают, и, тем паче, гордиться этим... дерзость не всегда благо...
стихотворная форма оттачивается веками, а вы хотите... разумеется, в этом
что-то есть -- вы многое можете, вы чувствуете слово, ритм, интонацию... но не
жалко ли вам свой талант?.. мне кажется, вы давно не перечитывали классиков:
дабы прыгнуть далеко вперед, надо отойти сначала назад... и что такое
современность?.. стоит ли быть рабом своего времени?.. Пушкин современнее всех
нынешних поэтов... Ну вот, наговорил я вам с три короба!
-- Нет, нет, Евграф Петрович, мне действительно пойдет это на пользу. Я
поразмыслю об этом на досуге. Спасибо вам за откровенность.
-- А я тут вам кое-что привез, -- говорит старик и вытаскивает из портфеля
старинную открытку с изображением какой-то женщины.
Беру открытку, вглядываюсь в нее. Ксюша! Она сфотографирована в профиль. На ней
то самое платье, в котором она погибла. У нее величественный и надменный вид.
-- Вы знаете, -- продолжает Евграф Петрович, -- эта женщина не дает мне покоя.
Ведь это же она была тогда! Это же она вбежала в гостиную, такая испуганная,
непричесанная и вместе с тем такая прекрасная! Но как же?.. Каким образом? Вы
сказали, что стрелялись из-за нее. Но ведь она умерла в девятьсот восьмом году!
Я специально навел справки. Как же это...
-- Ничего не могу вам объяснить, Евграф Петрович. Это необъяснимо. Но я
стрелялся именно в девятьсот восьмом году, за полгода до ее смерти. И я был
свидетелем ее гибели. И я был ее мужем.
-- То есть как -- мужем? -- глаза у Евграфа Петровича останавливаются, и я
опять вспоминаю прославленный репинский шедевр.
-- Да вот так, обычно. Я обладал ею. Она со мною спала.
-- Но получается, что я тоже очутился там, в Ялте, в девятьсот восьмом! --
вскрикивает старик и вдруг начинает торопиться. -- Простите, но я уже зело
опаздываю. Меня давно ждут. Неловко, знаете ли...    Простите! 
Наскоро пожав мою руку, Евграф Петрович почти бегом покидает меня. Между
колоннами мелькает его черный, плохо сшитый костюм. "Испугался, -- думаю я. --

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.