Случайный афоризм
Почему поэты так часто воспевали луну? Не потому ли, что она озаряет жизнь мечтателей и влюбленных? Мигель де Унамуно
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

пойдет как по маслу. Буду счастлив держать в руках пахнущий типографской
краской пухленький, изящный томик. Название еще не придумал? Это очень важно --
найти хорошее, точное, звонкое, броское, но не нахальное название для романа.
Плохое название отпугнет читателя, учти. Желаю тебе успеха! Будь здрав и
неутомим!
Еще один знакомый литератор убегает, вернее, укатывается, мелко-мелко перебирая
ногами. Раскрываю подаренную книгу, читаю написанное на ней:

"С искренним удовольствием, по-дружески
и с верой в тебя.
Твой коллега и почитатель...
26 июня 1984 года".

Август.
Стою на Садовой и гляжу на бывший отель "Дагмар". Теперь здесь какое-то
учреждение. Но название отеля на металлическом козырьке входа, как ни странно,
сохранилось. Никто, кроме меня, его не замечает, никто. Целый час стою на
Садовой и гляжу на бывший отель "Дагмар", на четыре окна второго этажа,
расположенные почти над козырьком. Перейдя улицу, открываю дверь учреждения и
вхожу в вестибюль. Медведя, конечно, нет, и вообще -- все здесь выглядит сейчас
по-другому. Постояв минуты две, тихо ухожу    и снова гляжу на окна с
противоположной стороны улицы.
Отправляюсь на рынок. Брожу по рядам, любуюсь земными плодами. Вспоминаю Ялту,
вспоминаю, как готовился к визиту Ксении. Время от времени прицениваюсь. Долго
смотрю на крупный, бледно-розовый с матовым налетом виноград. Не могу
оторваться от огромной, бугристой, полосатой тыквы -- в ней есть что-то очень
древнее и убедительное. Едва не покупаю длинную связку золотистого репчатого
лука. С трудом увожу себя от зрелища крупных, щекастых, ослепительно красных
помидоров, горой наваленных на прилавке перед мрачным черноусым человеком в
стеганом халате и узбекской тюбетейке.
-- Во! -- говорит он, рассекая помидорину надвое кривым восточным ножом и
демонстрируя мне ее аппетитные, сочные внутренности.
Смущенно отвожу взгляд и иду дальше. Проходя по огуречному ряду, не выдерживаю
и приобретаю один-единственный свежепросольный, еще зеленый и чертовски вкусный
огурец. Откусывая от него по кусочку, приближаюсь к цветочному ряду. Здесь
немного народу, и владельцы всей этой красотищи явно заинтересованы мною.
-- Молодой человек, вот гладиолусы! Чудный   букет, и недорого!
-- Возьмите эти лилии! Понюхайте, как они    пахнут!
-- Розы, розы! Поглядите, какие розы! Где вы еще найдете что-либо подобное?
Божественные цветы!
-- Ромашки, гражданин! Садовые ромашки!    Совсем даром!
Останавливаюсь перед большим ведром с махровыми пурпурными гвоздиками.
-- Сколько вам? -- спрашивает хозяйка, немолодая женщина с одутловатым лицом
серого, болезненного оттенка.
-- Десять! -- отвечаю я. -- Десять штук, и самых красивых.
-- Положено брать нечетное число, -- замечает женщина, -- четное только на
похороны или на   могилу.
-- Мне как раз на могилу.
Женщина заворачивает цветы в целлофан. И как-то неловко мне совать ей в руку
деньги, и букет брать тоже неловко. Но беру. И еду в метро, и все смотрят на
мой букет, и я тоже на него смотрю -- любуюсь. "Ксюше он должен понравиться, --
думаю, -- она любила гвоздики. И такой оттенок красного она тоже  любила".
Стоя на трамвайной остановке, замечаю стройную женщину со светлыми волосами.
Она стоит ко мне спиной и со спины очень похожа на Настасью. И кофточка белая с
кружевами на рукавах совсем как у Насти, и брючки бежевые почти Настины, и
белые туфли на тонком каблуке тоже вроде бы ее. Подъезжает трамвай, и я теряю
женщину из виду.
Кладбище. Голуби сидят на площадке у церкви, втянув головы в перья. Сыты.
Довольны жизнью. Довольны летом и пшеном, которое рассыпано по всей площадке.
Однако старушек на скамейке, против обыкновения, не видно. Оглядываюсь по

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.