Случайный афоризм
Научиться писать стихи нельзя. Ф.А.Абрамов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

все те же. И я иду дальше.
Огромный дом с бесчисленными дворами. Все они чистые, опрятные, тщательно
асфальтированные и пустые. Людей нигде не видно. Полутемными туннелями проездов
перехожу из одного двора в другой. Они не кончаются. Их несметное количество. Я
попал в лабиринт. Мне не выбраться из него, не выбраться!           В следующем
дворе меня поджидает чудовище с головой быка! Оно сожрет меня! Я обречен! Надо
было захватить с собой катушку ниток. Надо всегда, всегда носить в кармане
катушку ниток! Какое непростительное легкомыслие, какая бравада -- хожу по
городу, не запасшись катушкой ниток! Из дверей   выходит женщина с сумкой для
провизии. Бросаюсь    к ней.
-- Спасите! Я заблудился в лабиринте ваших    дворов!
-- Идите за мной, -- говорит женщина. -- И не отставайте! Минотавр сейчас спит,
но все равно не отставайте.
Надо мной занесены копыта бронзового коня. У него на спине восседает некто
величественный, простерший руку на северо-запад. Гляжу снизу вверх на угрожающе
вознесшиеся копыта, на бронзовый неподвижный лик седока. Еще мгновение, и я
брошусь наутек, как герой известной поэмы, сочиненной известным стихотворцем, и
буду долго-долго бежать по городу, то и дело оглядываясь -- не скачет ли за
мною кто-нибудь? Но я мужаюсь, но я не подаю виду, что робею, но я не пускаюсь
все же в бегство. К монументу подъезжает несколько легковых машин, украшенных
лентами и цветами. Из первой машины выходят жених и невеста. Они молоды. У них
счастливый вид. Жених в черном, невеста в белом. В руках у невесты букет белых
хризантем. Ее длинная белая фата волочится по тротуару. Из других машин
вылезают остальные участники свадебного ритуала. Они выстраиваются в затылок
друг другу. Процессия приближается к памятнику. Невеста наклоняется и кладет
хризантемы на каменный выступ пьедестала. Появляется шустрый, верткий фотограф.
Он бегает вокруг, приседает, щелкает аппаратом. Все возвращаются к машинам и
усаживаются в них. Машины отъезжают. Из дверцы первой машины торчит кончик
фаты. Он трепещет на ветру.
По каналу мчится катер, распарывая темную воду, в которой плавают опавшие
листья. Две высокие волны ударяют в гранитные берега, перехлестывают через
парапет и перебрасывают через него листья. Катер исчезает, но вода в канале еще
долго плещется и бьется о гранит, а легкая лодчонка, привязанная цепью к
чугунному кольцу, еще долго раскачивается, долго пляшет, опуская то нос, то
корму и поводя крутыми боками. 
Два гранитных льва лежат у подъезда. Головы их опущены на скрещенные лапы,
глаза закрыты. Они спят. Подбегают двое мальчишек, взбираются на   спины львов,
бьют их пятками в бока, хлопают их ладонями по голове, хохочут. Львы не
просыпаются. Львы и ухом не ведут. Они спят очень крепко. Впрочем, у одного
кисточка на хвосте чуть-чуть подрагивает. Или мне чудится? Мальчишки слезают со
львов и убегают. Иду дальше. Оглядываюсь. Тот лев, у которого шевелился хвост,
встает на передние лапы, широко  разевает пасть и потягивается, как кошка.
После он снова ложится, складывает лапы крест-накрест, опускает голову и опять
засыпает.
Иду дальше. Прихожу на вокзал. Стою на перроне и наблюдаю, как провожающие
прощаются с отъезжающими, как они их обнимают, целуют и похлопывают по плечам,
как они идут рядом с уже движущимися вагонами и долго машут руками, шапками,
платками. Потом я слежу, как встречающие приветствуют приехавших, как они
подносят им цветы, радостно улыбаются и тоже обнимают, и тоже целуют, и тоже
хлопают по плечам.
Беру билет, сажусь в электричку и еду чуть больше часа. Покидаю вагон, прохожу
мимо невзрачных станционных киосков (все они почему-то голубые -- Ксюша
захлопала бы в ладоши), миную небольшой чахлый скверик, иду дальше и вскоре
оказываюсь на берегу не очень широкой речки, струящейся между высокими,
живописными, зелеными берегами. Несмотря на ноябрь, трава не пожухла. Чудесная
стоит осень.
На камне у воды сидит мальчишка с удочкой. Подхожу.
-- Вредно сидеть на холодном камне, дружище! Простудишься!
-- Да ничего!
-- А клюет?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.