Случайный афоризм
Писатель должен много писать, но не должен спешить. Антон Павлович Чехов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

-- Клюет помаленьку.
-- А далеко ли течет эта речка?
-- Нет, недалеко. Еще километра полтора, и конец. 
-- А что же там, в конце?
-- А вот увидите!

                            ЭПИЛОГ

Моя смерть была загадочной и произвела сильное впечатление на всех, кто меня
знал.
В декабре 1984 года я внезапно исчез. Через две недели мое тело было
найдено на С...ком кладбище, в часовне над могилой Ксении Брянской. Я лежал в
странной позе, скорчившись и обхватив голову руками. На лице еще можно было
различить подобие улыбки. Вход в часовню, как известно, давно уже замурован, а
окна забраны массивными железными решетками. Каким образом мне удалось
пробраться внутрь, осталось тайной.
О том, что стряслось со мною в предпоследний год моей жизни, знал только А.
Известие о моей кончине чрезвычайно взволновало и опечалило его, хотя он,
наверное, предчувствовал этот трагический финал. На похороны он приехал с
букетом красных роз, раздобытых с большим трудом. В букете было восемнадцать
цветков. Девять роз он положил на свежий холмик из смерзшейся, комковатой
глины, а остальные продолжал держать в руке. Постояв у могилы, он тихонько ушел
и тотчас же направился на С...кое кладбище. Он торопился, не зная почему.
Почти бегом он обогнул церковь и бросился по протоптанной в снегу тропинке к
знакомой ему часовне. Но... часовни не было. Оцепенев от ужаса, он стоял перед
некрашеным дощатым забором, сжимая цветы в закоченевших пальцах. К нему подошла
немолодая женщина в пуховом платке.
-- Тут авария произошла, -- сказала она. -- Земля провалилась. Под кладбищем-то
метро проходит, вот земля и провалилась. Даже покойникам покою нет.     О
Господи!
В ящике моего письменного стола была найдена фотография Ксюши с краткой
дарственной надписью:
"Нет, ты не сможешь позабыть меня!
20 ноября 1908 г.".
И еще в ящике лежала старинная золотая булавка с крупным, великолепно
ограненным алмазом.

Январь 1983 -- сентябрь 1984
Геннадий Иванович Алексеев
Послесловие издателя

День его рождения был в самом расцвете белых ночей -- 18 июня. Обычно в этот
день собирались одни и те же друзья Геннадия Ивановича, многие из которых
встречались между собою только на этих днях рождения, -- несколько литераторов
и архитекторов, один физик (он курил трубку) и одна женщина-театровед из музея
Шаляпина. Кстати, ей во многом обязан роман "Зеленые берега" своим появлением
на свет, ибо она познакомила Геннадия Ивановича с Вяльцевой.
Обстановка на этих праздниках была поначалу несколько чопорной. Собираясь,
говорили об искусстве и политике, затем хозяин приглашал: "Господа, прошу к
столу". Он употреблял это слово, с натугой входящее в наш обиход в девяностых
годах, еще тогда -- в семидесятых, и странным образом оно не казалось фальшивым
или напыщенным в его устах. Он вообще выглядел, говорил, вел себя, как русский
интеллигент конца прошлого -- начала нынешнего веков, эпохи модерна, блестящим
профессиональным знатоком которой он был.
Пили изысканные вина, произносили витиеватые тосты, ухаживали за дамами,
слушали новые стихи хозяина... Короче говоря, чувствовали себя в литературном
салоне и непонятно в каком времени, ибо за окнами была застойная брежневская
эпоха, в которой каждый из присутствующих находил свой способ существования, а
за столом царило Искусство. Непременный тост хозяина звучал так: "За святое
Искусство, господа!"

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.