Случайный афоризм
Писатель творит не своими сединами, а разумом. Мигель Сервантес де Сааведра
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

традиционный русский рифмованный стих устаревшим морально и не случайно избрал
верлибр, полагая за ним будущее русского стихосложения. В качестве
доказательства приводил западную поэзию. Здесь мы с ним расходились во
взглядах, хотя, повторяю, верлибр Алексеева представлялся мне чрезвычайно
удачным опытом именно для русского языка. Вообще он предпочитал и прекрасно
знал авангардные формы литературы и живописи, при этом будучи знатоком
античности, Ренессанса и всего классического наследия, которое он преподносил
студентам в своем курсе.
История его взаимоотношений с Анастасией Вяльцевой полна мистики. Я не
оговорился о взаимоотношениях, хотя Настя, как он ее называл, жила, творила и
умерла совсем в другую эпоху. Ее фотография всегда стояла у него на столе. Даже
когда Геннадий Иванович приезжал в Дом творчества в Комарово и, как всегда, с
величайшим тщанием располагался в своей комнате, он первым делом ставил на стол
фотографию Насти. Думаю, что она менее всего привлекала его как певица, звезда
эстрады начала века. Ко всякой эстраде, поп-культуре, как нынче говорят,
Алексеев относился снисходительно. Но красота Вяльцевой, ее трагическая судьба,
ранняя смерть безусловно привлекали его. В каком-то смысле она была для него
живой женщиной, так что роман "Зеленые берега" нельзя считать выдуманным,
фантастическим. И трагическую судьбу героя Алексеев писал, предвидя свою раннюю
смерть. Он не раз полушутя-полусерьезно, глядя на фотографию Вяльцевой говорил:
"А ведь Настя утянет меня на тот свет..."
И утянула.
Первый инфаркт случился, когда роман, кажется, еще не был дописан. В эти
последние годы жизни Алексеева мы стали видеться с ним реже, он, как мне
кажется, ушел в себя, стал мрачнее обычного, сразу как-то постарел. Я думаю,
кроме болезни сердца, его чрезвычайно травмировало невнимание к нему критики.
Выходили книжки, были регулярные публикации в журналах, но серьезная критика
практически молчала об Алексееве, не замечая или не желая понять его
новаторства. Читатели, впрочем, понимали лучше. У Геннадия Ивановича сразу
образовался сравнительно узкий, но преданный круг горячих поклонников и
поклонниц. Это несколько поднимало ему настроение, однако он продолжал считать
себя безвестным и недооцененным поэтом. Так, в сущности, и было.
Его судьба чрезвычайно схожа с судьбой другого русского поэта -- Иннокентоия
Анненского. То же спокойное с виду, размеренное и академичное внешнее
существование. Тот же недооцененный современниками, но ясный потомкам
значительный вклад в русскую поэзию. Тот же интерес к античности. Та же, увы,
болезнь сердца, приведшая обоих к преждевременному и скоропостижному концу в
одинаковом возрасте -- 54 года.
Проза Алексеева продолжает его стихи. Она так же лапидарна, ритмична, лишена
украшений, действенна. Весь пролог к роману -- это, в сущности, большое
стихотворение в прозе. Дневник Алексеева, который он вел регулярно и выдержки
из  которого  мне  часто  зачитывал -- это прекрасная проза с чрезвычайно
точными и тонкими суждениями о литературе и нравах, это достоверный документ о
покинувшей нас эпохе семидесятых-восьмидесятых годов. Он ждет своего
опубликования, как и многие стихи, оставшиеся в столе, как и картины Алексеева,
как его рисунки и книга о русском архитектурном модерне.
Квартира, в которую он переехал с семьей незадолго до смерти, имела
несчастливый номер -- 13. В ней он и умер в один миг, придя вечером с
филармонического концерта и зайдя в кухню согреть чаю. Это случилось в марте
1986 года. Похоронили Геннадия Ивановича на Охтенском, там же, где похоронена
героиня его поэмы "Жар-птица". На похоронах было множество его студентов,
коллег и читателей.

В один печальный туманный вечер
до меня дошло,
что я не бессмертен,
что я непременно умру
в одно прекрасное ясное утро.

От этой мысли

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.