Случайный афоризм
Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тогда, ни позже так и не приблизился я к ней ни разу, так и не поинтересовался,
кто под ней погребен. Приближусь хоть сейчас.
Снег жестко, но мелодично скрипит под моими ботинками. Деревья и памятники
отступают в стороны. Часовня растет и потихоньку разворачивается ко мне главным
фасадом. Останавливаюсь. Стою перед нею. Оглядываю ее.
Серый известняк. Резьба по камню. Владимир, тринадцатый век -- неорусский стиль
начала двадцатого. Два небольших окна под самой крышей. На окнах толстые
железные решетки и остатки стекол. Вход заложен кирпичом. Над входом неглубокая
ниша для иконы и надпись:



Ксения Владимировна
ОДИНЦОВА-БРЯНСКАЯ
ум. 16 декабря 19...



В том месте, где на камне был обозначен год  смерти, небольшая выбоина. Будто
ударили чем-то тяжелым.
Сразу за часовней спуск к речке. В полынье у самого берега неподвижная
коричневая вода. К ней склоняются тонкие ветки прибрежных кустов. По льду
расхаживают две вороны. Время от времени они что-то клюют. За речкой, на другом
берегу, громыхая проезжает трамвай. Мальчишка с портфелем бежит по берегу и
орет: "Витька! Витька! Погоди-и-и!"
Снег вокруг часовни чистый, ровный. На нем четко отпечатываются мои глубокие
следы. Обхожу часовню вокруг. Не так уж плохо она сохранилась. Резьба почти
цела. И крыша тоже. Жаль, что главка так обветшала.
Брянская... Где-то, когда-то слышал эту фамилию... В детстве... или позже...
или не так уж давно. Слышал или видел ее напечатанной в какой-то книге... или в
журнале, в каком-то старом, очень старом журнале. В общем-то даже неоднократно
и слышал и видел... да, да, неоднократно. Брянская... Брянская... Ах, Брянская!
неужели это та самая Брянская! Ну конечно же та самая! Вот она где, голубушка,
приютилась! Вот она, оказывается, где!
Стою перед часовней, радуясь находке. Будто я искал эту могилу, будто я долго и
упорно ее искал и вот наконец-то мои поиски увенчались успехом. В тумане памяти
возникают просветы, прорехи, сквозные отверстия. В них виднеется нечто
расплывчатое, полускрытое еще туманом.
...Певица... была знаменита... пела что-то цыганское... была очень знаменита...
потом ее забыли... почти совсем забыли... иные времена, иные песни... а была
страшно знаменита и, кажется, богата... да, разумеется, богата -- вон какая
часовня, какой мавзолей!
Взобравшись на ограду соседней могилы и уцепившись рукой за решетку окна,
заглядываю внутрь часовни. Она пуста. На облупившемся потолке остатки росписей.
На стенах остатки мраморной облицовки. На полу явственно обозначен небольшой
квадрат люка, будто его недавно открывали. В углах скопился принесенный ветром
снег.
Спрыгиваю с ограды. За речкой проезжает второй трамвай. Безнадежно серые облака
топчутся над кладбищем, не пытаясь скрывать свою больничную неприкаянность.
Порыв ветра. Скрип и стук ветвей над головою. В моем мозгу вертится старая
поцарапанная пластинка, истязаемая затупившейся иглой: "...была знаменита, а
теперь забыта, увы, забыта, всеми, всеми забыта, увы, забыта, а была знаменита,
была знаменита, была знаменита, но теперь забыта, увы, забыта, увы, забыта,
увы, забыта..."
-- Да, забыта! -- говорит кто-то рядом со мною скрипучим, противным голосом.
Оглядываюсь. Предо мною старичок с седой бородкой клинышком, в круглых,
железных, старомодных очках, в каракулевой старомодной шапке пирожком, в черном
старомодном потертом пальтеце и в ветхозаветных фетровых ботах.
-- Полностью, окончательно забыта! -- произносит старикашка торжественно и даже
несколько угрожающе. Очки его зловеще посверкивают. Глаз не видно, они прячутся

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.