Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

литератор Ф.
"Просто ты дьявольски гордый! -- сказала мне поэтесса Ш.  месяц  тому  назад.
-- А  излишняя  гордость -- порок!" -- добавила она и засмеялась серебряным
смехом (ее всюду печатают).
"Ты, друг, сам придумал себе такую биографию. Вот и мучайся!" -- эти мрачные
слова неделю тому назад прошептал мне в лицо весьма маститый поэт, дохнув
тяжким, водочно-селедочным ароматом.
"Черт подери, отчего я не такой, как все?" -- думаю я частенько. "Оттого, что
все они утки, гуси и курицы, а ты -- лебедь," -- говорит мне преданная Настя, и
в эту минуту я люблю ее безумно.
На днях позвонила какая-то девица.
"Вы извините. Вы меня не знаете. Но я хотела вам сказать, что у вас
удивительные стихи. Они открыли мне целый мир. Спасибо вам. Извините".
Эта девица, конечно, истеричка, восторженная дура. Небось каждому мало-мальски
печатающемуся стихотворцу звонят такие психопатки. И все-таки...
А давеча прислал письмо некий темпераментный юноша.
"Ваши стихи меня потрясли. Как просто, умно, современно! Вы -- лучший поэт
наших дней!"
Этот молодой человек -- южанин. Южанам свойственна повышенная эмоциональность,
они любят преувеличивать. Их все время тянет к гиперболам и аффектации. И
однако...
А одна интеллигентная дама сказала: "Вы хорошо пишете, очень любопытно пишете,
талантливо пишете. Но вы пишете слишком оригинально. Вас начнут понимать через
пятьдесят лет. Приготовьтесь к этому".
А один столичный знаток литературы написал мне: "Это не поэзия. Это проза, да к
тому же посредственная. Это пустое, беспочвенное, бездуховное, бессмысленное,
враждебное здоровым традициям оригинальничанье. Пишите нормально и не
кривляйтесь!"
А друзья говорят мне: "Плюй на всех и пиши, как пишешь. И меньше ходи по
редакциям". Но я все хожу и хожу по редакциям.
Ограда, мимо которой я шагаю, обходя сзади вышеупомянутую церковь, во всех
отношениях великолепная ограда из кованого железа с очень натуральными широкими
листьями и не менее натуральными полураспустившимися цветами, высокая, пышная
сквозная ограда, полукольцом окружающая удивительную церковь, вдруг
прерывается, и я вхожу в заваленный снегом Михайловский сад. По расчищенной
дорожке иду к бело-желтому небольшому павильону, стоящему в глубине сада и
многократно перечеркнутому черными стволами деревьев.
А я все хожу и хожу по редакциям. Как и всякому писателю, мне хочется
печататься. Как и всякому писателю, мне требуются читатели. Как и всякий
писатель, я жду признания. Да и от славы я бы не отказался. Она не будет
лишней. Говорят, что она обременительна, но мне кажется, что я справлюсь с этим
бременем. Эй, слава! Где ты? Я тут! Я прошу тебе твои капризы, твою
взбалмошность. Я даже готов простить тебе твою неверность! Я жду тебя, эй,
слава! Ты слышишь меня?
Подойдя к павильону, я останавливаюсь и любуюсь этим изящным пустячком, так,
между делом, для одного лишь удовольствия созданным знаменитым мастером. Из-за
колонны выходит женщина, и я вздрагиваю.
Стройна. Роста среднего. Пальто черное, длинное, до пят, узкое в талии.
Небольшой стоячий воротничок из соболя. Соболь по подолу и на рукавах. В руках
большая муфта, тоже из соболя. Волосы пышные, темнорусые, с золотистым
отливом... Плоская соболья шапочка... Сбоку цветочек. Лицо? Его не видно.
Женщина смотрит в сторону. Виден только висок. На виске выбившийся из прически
локон. Видна щека. На щеке легкий румянец. Видно розовое маленькое ухо. В ухе
крупная серьга с красивым зеленым камнем. Наверное, это изумруд.
Постояла. Снова скрылась за колонной.
Затаив дыхание, поднимаюсь по ступеням на каменную площадку, крадусь к колонне,
осторожно заглядываю за нее -- никого!
Вдруг вижу -- незнакомка в соболях идет по аллее, идет быстро, мелкими шажками
(теперь женщины так не ходят). Бросаюсь следом, но она уже далеко. Прибавляю
шагу, но она идет слишком быстро, будто знает, что я ее преследую, будто

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.