Случайный афоризм
Писать должен лишь тот, кого волнуют большие, общечеловеческие и социальные проблемы. Джон Голсуорси
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

литератор Ф.
"Просто ты дьявольски гордый! -- сказала мне поэтесса Ш.  месяц  тому  назад.
-- А  излишняя  гордость -- порок!" -- добавила она и засмеялась серебряным
смехом (ее всюду печатают).
"Ты, друг, сам придумал себе такую биографию. Вот и мучайся!" -- эти мрачные
слова неделю тому назад прошептал мне в лицо весьма маститый поэт, дохнув
тяжким, водочно-селедочным ароматом.
"Черт подери, отчего я не такой, как все?" -- думаю я частенько. "Оттого, что
все они утки, гуси и курицы, а ты -- лебедь," -- говорит мне преданная Настя, и
в эту минуту я люблю ее безумно.
На днях позвонила какая-то девица.
"Вы извините. Вы меня не знаете. Но я хотела вам сказать, что у вас
удивительные стихи. Они открыли мне целый мир. Спасибо вам. Извините".
Эта девица, конечно, истеричка, восторженная дура. Небось каждому мало-мальски
печатающемуся стихотворцу звонят такие психопатки. И все-таки...
А давеча прислал письмо некий темпераментный юноша.
"Ваши стихи меня потрясли. Как просто, умно, современно! Вы -- лучший поэт
наших дней!"
Этот молодой человек -- южанин. Южанам свойственна повышенная эмоциональность,
они любят преувеличивать. Их все время тянет к гиперболам и аффектации. И
однако...
А одна интеллигентная дама сказала: "Вы хорошо пишете, очень любопытно пишете,
талантливо пишете. Но вы пишете слишком оригинально. Вас начнут понимать через
пятьдесят лет. Приготовьтесь к этому".
А один столичный знаток литературы написал мне: "Это не поэзия. Это проза, да к
тому же посредственная. Это пустое, беспочвенное, бездуховное, бессмысленное,
враждебное здоровым традициям оригинальничанье. Пишите нормально и не
кривляйтесь!"
А друзья говорят мне: "Плюй на всех и пиши, как пишешь. И меньше ходи по
редакциям". Но я все хожу и хожу по редакциям.
Ограда, мимо которой я шагаю, обходя сзади вышеупомянутую церковь, во всех
отношениях великолепная ограда из кованого железа с очень натуральными широкими
листьями и не менее натуральными полураспустившимися цветами, высокая, пышная
сквозная ограда, полукольцом окружающая удивительную церковь, вдруг
прерывается, и я вхожу в заваленный снегом Михайловский сад. По расчищенной
дорожке иду к бело-желтому небольшому павильону, стоящему в глубине сада и
многократно перечеркнутому черными стволами деревьев.
А я все хожу и хожу по редакциям. Как и всякому писателю, мне хочется
печататься. Как и всякому писателю, мне требуются читатели. Как и всякий
писатель, я жду признания. Да и от славы я бы не отказался. Она не будет
лишней. Говорят, что она обременительна, но мне кажется, что я справлюсь с этим
бременем. Эй, слава! Где ты? Я тут! Я прошу тебе твои капризы, твою
взбалмошность. Я даже готов простить тебе твою неверность! Я жду тебя, эй,
слава! Ты слышишь меня?
Подойдя к павильону, я останавливаюсь и любуюсь этим изящным пустячком, так,
между делом, для одного лишь удовольствия созданным знаменитым мастером. Из-за
колонны выходит женщина, и я вздрагиваю.
Стройна. Роста среднего. Пальто черное, длинное, до пят, узкое в талии.
Небольшой стоячий воротничок из соболя. Соболь по подолу и на рукавах. В руках
большая муфта, тоже из соболя. Волосы пышные, темнорусые, с золотистым
отливом... Плоская соболья шапочка... Сбоку цветочек. Лицо? Его не видно.
Женщина смотрит в сторону. Виден только висок. На виске выбившийся из прически
локон. Видна щека. На щеке легкий румянец. Видно розовое маленькое ухо. В ухе
крупная серьга с красивым зеленым камнем. Наверное, это изумруд.
Постояла. Снова скрылась за колонной.
Затаив дыхание, поднимаюсь по ступеням на каменную площадку, крадусь к колонне,
осторожно заглядываю за нее -- никого!
Вдруг вижу -- незнакомка в соболях идет по аллее, идет быстро, мелкими шажками
(теперь женщины так не ходят). Бросаюсь следом, но она уже далеко. Прибавляю
шагу, но она идет слишком быстро, будто знает, что я ее преследую, будто

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.