Случайный афоризм
Только о великом стоит думать, только большие задания должен ставить себе писатель: ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами. Александр Александрович Блок
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Курнаков -- 5 зв.


Нажимаю на кнопку два раза. За дверью торопливые шаги, лязг отпираемых запоров.
Дверь распахивается. Меня накрывает облако дивного аромата ("Шанель"
1 5). На пороге Настасья. Пушистый серый свитер, желтые вельветовые
брючки, домашние тапочки восточного фасона с загнутыми носками и ярким шитьем.
Прическа безукоризненна. Подрисованные глаза -- тоже. Накрашенные губы -- тоже.
В глазах синее сияние. Пушистый свитер придает Насте сходство с каким-то
симпатичным зверем, которого хочется тут же погладить и потискать.
Настя широко улыбается, предоставляя мне возможность еще раз убедиться в том,
что и зубы у нее, слава богу, удались. Она прижимается щекой к моей бороде. Ее
ресницы щекочут мне нос.
-- Вытирай как следует ноги! -- говорит Настя. -- Пол только что вымыт.
Тщательно и с удовольствием вытираю ноги о  резиновый половичок. Идем по
длинному, полутемному коммунальному коридору. Слева и справа -- двери. У каждой
еще один половичок. Вот и Настина дверь с половичком. Он какой-то особенный,
по-женски кокетливый. Опять вытираю ноги. Стараюсь.
-- Ну хватит, хватит! -- говорит Настя, и мы входим в комнату.
Мне полезно бывать у Насти. Я чувствую себя здесь умиротворенно. Настино жилище
-- маленький женский рай. Все здесь женственно, женоподобно -- и мебель
каких-то особенно мягких очертаний, и шторы какого-то лукавого,
соблазнительного рисунка, и ковер с каким-то волнующе-длинным и нежным ворсом,
и фарфоровые статуэтки на серванте, изображающие игривых красавиц
восемнадцатого века в черных полумасках и с раскрытыми веерами, поднесенными к
алым губкам. Даже развешанные по стенам репродукции с известных пейзажей
Куинджи выглядят почему-то женственно.
Настина комната заменяет ей целую квартиру. Здесь и гостиная, и спальня, и
столовая, и частично кухня (Настя держит холодильник в комнате). Вокруг
полнейшая чистота и полнейший порядок. Пыли нигде не видно. Все вещи стоят и
лежат на своих местах. Настя аккуратистка, чистюля, чистоплюйка, и это мне
ужасно нравится -- я и сам чистоплюй. Рядом еще одна комната, поменьше. В ней
ютится Женька. Ему восемь лет. Он белобрыс и веснушчат. Он голубоглаз, как
Настя. Но сейчас его нет, он у бабушки.
На столе приготовлено угощенье -- бутылка марочного портвейна, сыр, яблоки,
пастила.
-- Ну, что с книжкой? -- спрашивает Настасья, наливая в рюмки портвейн.
-- Неважно, -- отвечаю я. -- Придется выбросить десяток стихотворений. Они
экономят бумагу.
-- Свинство! -- возмущается Настя. Она вскакивает со стула и шагает по комнате,
на мужской манер засунув руки в карманы своих штанов.
-- Нет, какое скотство! -- не унимается Настя. -- На твои стихи не хватает
бумаги!
-- Ладно, не расстраивайся, -- говорю я, -- мне не привыкать.
-- Бедный ты мой! -- шумно вздыхает Настя и, подойдя сзади, обвивает мою шею
пушистой рукой. -- Страдалец ты мой! Хорошие всегда страдают, а плохие
веселятся!
Она наклоняется и, запрокинув мою голову, целует меня в губы. Поцелуй сильный,
долгий и жадный.
На раздвинутом диване появляются простыня и подушки. Свет гаснет. В окне
фиолетовые сумерки. Они снова затопляют неспособный постоять за себя
слабохарактерный город. Они заглядывают в комнату. Они подсматривают, как
раздевается Настя.
А Настя умеет раздеваться. А Настя раздевается талантливо. А Настя раздевается
вдохновенно. О, как это все!.. Трудно подыскать подходящий эпитет. Так,
наверное, раздевались наложницы фараонов, с детства наученные тонкому искусству
раздевания. Так, вероятно, раздевались молодые, еще любимые королями королевы,
когда им приходилось обходиться без помощи прислуги. Так Диана обнажалась на
берегу ручья, когда ее увидел несчастный Актеон.
Расстегиваются пуговицы, крючки и молнии. Развязываются узелки, освобождаются

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.