Случайный афоризм
Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

петли. Что-то перелетает через голову. Что-то сползает вниз, на бедра, и далее
к лодыжкам. Что-то чуть задерживается на локтях и коленях. Что-то скользит безо
всякой задержки. Что-то уже валяется на полу, уже топчется голыми ступнями.
Я целую мягкий, теплый Настин живот.
-- Не горюй, мой дорогой! -- шепчет Настя и умолкает.

Раздается громкий и мелодичный бой часов (недавно Насте подарили электрические
часы с боем).
-- Ой! -- вздрагивает Настасья. -- Уже семь часов! Если мы не придем, Знобишин
смертельно обидится, смертельно! Я тебя умоляю!
Не проходит и пяти минут, как то, что валялось на полу и было разбросано по
всей комнате (только в этом единственном случае Настя позволяет себе что-то
разбрасывать), снова обретает свои места на бесподобном Настином теле.
Зажигается свет. Настя прихорашивается у зеркала. Я подхожу к ней и беру ее за
плечи. Я вижу в зеркале голубоглазую, светловолосую, совсем еще молодую и очень
привлекательную женщину, которую бесцеремонно обнимает какой-то бородатый и уже
немолодой субъект. Настя смеется.
-- А мы с тобой неплохая парочка! -- говорит она.

Обсуждение выставки закончилось. На него мы опоздали. Знобишин издали машет нам
рукой. Он улыбается. У него счастливое лицо. Его, конечно, хвалили. Его всегда
хвалят.
Знобишин подходит и церемонно целует Настину руку.
-- Вы, Анастасия Дементьевна, просто ослепительны! Вами можно любоваться только
сквозь дымчатые очки!
Знобишин называет Настю по имени и отчеству. Так ему нравится. Он давно уже
влюблен в Настю, и об этом знают все. Насте приятно, что Знобишин влюблен. И
даже мне это приятно.
Настя берет Знобишина под руку. Мы идем по залу. Все смотрят на Настю и
Знобишина. Я тоже смотрю на них. "Красотка! " -- говорит кто-то за моей спиной.
"Да, хороша! -- соглашается второй голос. -- Везет Знобишину!"
На стенах знобишинские шедевры: "Натюрморт с нарциссами", "Лодки у берега",
"Портрет Афанасия Петровича", "Ледоход", "Натюрморт с матрешкой", "Зима
пришла".
-- Приятный колорит! -- произносит Настя, останавливаясь у "Натюрморта с
матрешкой".
-- А теперь ко мне в мастерскую! -- провозглашает Знобишин.
-- Чудесно, чудесно! Отпразднуем ваш успех! -- радуется Настя.

Едем в такси. Останавливаемся у магазина. Знобишин нас покидает, но вскоре
возвращается, прижимая к груди бутылки шампанского.
-- Сегодня  будем  пить  одно  шампанское! -- кричит он.
"Его не узнать, -- думаю я, -- успех преображает человека".
Едем дальше. Держим на коленях бутылки.
-- Смотри-ка, -- шепчу я Настасье, -- у Знобишина за плечами что-то виднеется.
Не крылья ли это?
-- Ау, Знобишин! -- говорит она. -- У вас на спине что-то торчит!
-- Где? -- пугается Знобишин и поспешно засовывает руку за спину.
-- Ха-ха-ха! -- смеется Настя. -- Это же крылья, Знобишин! Это ваши собственные
крылья! Вы окрылены! Вы крылаты! Ха-ха-ха! -- смеется Настя, тычась лицом в
плечо смущенного и совершенно раздавленного счастьем Знобишина.
Подворотня. Первый двор, довольно широкий. Туннель проезда. Второй двор, чуть
поуже. Еще туннель. Третий двор, узкий, как щель. Обшарпанная дверь. Узкая
черная лестница с железными перилами. Ведра у дверей квартир. Запах кошек, щей
с говядиной, котлет с луком, маринованной селедки, копченой трески,
заплесневелого хлеба, несвежих яиц, окурков, апельсинных корок, подгоревшего
подсолнечного масла, гнилой картошки, тухлой капусты.
Поднимаемся. Миновали четвертый этаж, пятый, шестой.
-- Я вас умоляю, Знобишин! Скажите честно, сколько мы еще будем тащиться по
этой вонючей лестнице? -- стонет запыхавшаяся Настя.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.