Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

петли. Что-то перелетает через голову. Что-то сползает вниз, на бедра, и далее
к лодыжкам. Что-то чуть задерживается на локтях и коленях. Что-то скользит безо
всякой задержки. Что-то уже валяется на полу, уже топчется голыми ступнями.
Я целую мягкий, теплый Настин живот.
-- Не горюй, мой дорогой! -- шепчет Настя и умолкает.

Раздается громкий и мелодичный бой часов (недавно Насте подарили электрические
часы с боем).
-- Ой! -- вздрагивает Настасья. -- Уже семь часов! Если мы не придем, Знобишин
смертельно обидится, смертельно! Я тебя умоляю!
Не проходит и пяти минут, как то, что валялось на полу и было разбросано по
всей комнате (только в этом единственном случае Настя позволяет себе что-то
разбрасывать), снова обретает свои места на бесподобном Настином теле.
Зажигается свет. Настя прихорашивается у зеркала. Я подхожу к ней и беру ее за
плечи. Я вижу в зеркале голубоглазую, светловолосую, совсем еще молодую и очень
привлекательную женщину, которую бесцеремонно обнимает какой-то бородатый и уже
немолодой субъект. Настя смеется.
-- А мы с тобой неплохая парочка! -- говорит она.

Обсуждение выставки закончилось. На него мы опоздали. Знобишин издали машет нам
рукой. Он улыбается. У него счастливое лицо. Его, конечно, хвалили. Его всегда
хвалят.
Знобишин подходит и церемонно целует Настину руку.
-- Вы, Анастасия Дементьевна, просто ослепительны! Вами можно любоваться только
сквозь дымчатые очки!
Знобишин называет Настю по имени и отчеству. Так ему нравится. Он давно уже
влюблен в Настю, и об этом знают все. Насте приятно, что Знобишин влюблен. И
даже мне это приятно.
Настя берет Знобишина под руку. Мы идем по залу. Все смотрят на Настю и
Знобишина. Я тоже смотрю на них. "Красотка! " -- говорит кто-то за моей спиной.
"Да, хороша! -- соглашается второй голос. -- Везет Знобишину!"
На стенах знобишинские шедевры: "Натюрморт с нарциссами", "Лодки у берега",
"Портрет Афанасия Петровича", "Ледоход", "Натюрморт с матрешкой", "Зима
пришла".
-- Приятный колорит! -- произносит Настя, останавливаясь у "Натюрморта с
матрешкой".
-- А теперь ко мне в мастерскую! -- провозглашает Знобишин.
-- Чудесно, чудесно! Отпразднуем ваш успех! -- радуется Настя.

Едем в такси. Останавливаемся у магазина. Знобишин нас покидает, но вскоре
возвращается, прижимая к груди бутылки шампанского.
-- Сегодня  будем  пить  одно  шампанское! -- кричит он.
"Его не узнать, -- думаю я, -- успех преображает человека".
Едем дальше. Держим на коленях бутылки.
-- Смотри-ка, -- шепчу я Настасье, -- у Знобишина за плечами что-то виднеется.
Не крылья ли это?
-- Ау, Знобишин! -- говорит она. -- У вас на спине что-то торчит!
-- Где? -- пугается Знобишин и поспешно засовывает руку за спину.
-- Ха-ха-ха! -- смеется Настя. -- Это же крылья, Знобишин! Это ваши собственные
крылья! Вы окрылены! Вы крылаты! Ха-ха-ха! -- смеется Настя, тычась лицом в
плечо смущенного и совершенно раздавленного счастьем Знобишина.
Подворотня. Первый двор, довольно широкий. Туннель проезда. Второй двор, чуть
поуже. Еще туннель. Третий двор, узкий, как щель. Обшарпанная дверь. Узкая
черная лестница с железными перилами. Ведра у дверей квартир. Запах кошек, щей
с говядиной, котлет с луком, маринованной селедки, копченой трески,
заплесневелого хлеба, несвежих яиц, окурков, апельсинных корок, подгоревшего
подсолнечного масла, гнилой картошки, тухлой капусты.
Поднимаемся. Миновали четвертый этаж, пятый, шестой.
-- Я вас умоляю, Знобишин! Скажите честно, сколько мы еще будем тащиться по
этой вонючей лестнице? -- стонет запыхавшаяся Настя.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.