Случайный афоризм
Читатели любят лучших авторов, писатели – только мертвых. Гарун Агацарский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

середины и берегов не видно). 
Воздержусь я высказываться и об известных золоченых шпилях, столь тонких и
изящных, что они порою почти незаметны, растворяясь в воздушных потоках. Когда
низкие осенние облака почти возлежат на городских крышах, эти высокие иглы
исчезают полностью, всякий раз вызывая некоторое опасение у жителей -- появятся
ли они вновь? 
Вне всяких сомнений, это город был виновником случившегося! Это он искушал,
соблазнял, испытывал! Это он увлекал меня в дали минувшего! Это он окружил меня
призраками и водил вкруг меня хороводы теней! 
И однако... тени ли то были? И можно ли, можно ли обвинить город в злом умысле,
в расчетливом, холодном коварстве? Какой ему был резон устраивать для меня этот
спектакль, это фантастическое действо со многими актерами и статистами, с
дорогостоящими декорациями и с уникальным реквизитом? Правда, он всегда любил
громоздить немыслимые фантасмагории. Правда, ему всегда нравилось подпустить
туману в ясный божий день. Правда, из этого тумана он умел построить такое, что
волосы становились дыбом у людей впечатлительных и нервных. Но правда и то, что
он приутих, постарел и остепенился, что нет у него былой прыти. 
Нет, город не виноват. Он оказался всего лишь свидетелем и невольным участником
необъяснимых событий, причина которых навсегда, вероятно, останется тайной,
что, впрочем, и к лучшему. 
Все таинственное достойно уважения. Перед тайной нелишне склонить голову. Перед
тайной не зазорно постоять на коленях. Приобщение к тайне -- удел немногих.
Служение тайне -- поприще избранных. Пренебрежение тайной чревато бедой. 
Пытаюсь вспомнить -- было ли предчувствие? Было ли предвестие, предуведомление?
Был ли какой-нибудь знак, хоть какой-нибудь тончайший, деликатнейший, еле
видимый, еле слышимый, еле осязаемый, почти несуществующий намек? Был ли мне
какой-нибудь голос, пусть невразумительный и невнятный? Было ли нечто
предшествовавшее, какая-либо прелюдия, увертюра? Был ли, собственно, пролог?
Или   внезапно, сразу, откуда ни возьмись, как гром среди ясного неба и упало,
и обрушилось, и навалилось это на меня? 
Пытаюсь вспомнить и не могу. Вроде бы за год до этого стало слегка посасывать
под ложечкой по вече-рам, да и по утрам иногда... Вроде бы сердцебиения
случались к тому же необъяснимые... А то и вот так еще было: иду по городу,
бесцельно в общем-то, без нужды какой-то там иду, праздношатаюсь, но чудится
мне почему-то, что цель у меня имеется, только она туманна и как бы позабыта
мною -- необычное какое-то ощущение. А может быть, это я сейчас уже придумал,
потому что хочется мне, чтобы что-то перед этим было, потому что странно ведь,
что вот так, без предчувствий, как гром среди ясного неба. 
А может быть, вся жизнь моя была к этому прелюдией, и все, что видел я, думал я
и делал ранее в жизни, было подготовкой к этому самому, но я об этом не
догадывался. Да и как мне было догадаться-то? 
Предчувствия и предвестия, вполне вероятно, что и не было ни малейшего. Но
ожидание, между прочим, было. Ожидание не то чтобы чуда, но чего-то подобного
чуду, почти равного чуду, с чудом соизмеримого. Оно появилось у меня давно,
чуть ли не в юности, чуть ли не в отрочестве. И примечательно, что оно было
легким, бестревожным, безнатужным, подобным прозрачному, невидимому, но все же
ощутимому облаку. Это облако окутывало меня постоянно, как одежда, которую
нельзя было снять. Да, ожидание было. Оно длилось. Оно оказалось долгим. И вот
я дождался. 

                         Глава первая

Февральский вечер. Вагон электрички. Возвращаюсь с дачи. Дача моя расположена в
местах живописных, но, увы, давно уже не безлюдных, хотя и весьма от города
отдаленных. Зимой я люблю туда ездить в одиночестве. На лыжах я не катаюсь --
упаси бог! Нет у меня к лыжам никакого пристрастия. 
Приезжаю. Растапливаю печку. Кипячу воду. Завариваю чай. Накрываю
чайник ватным чехольчиком, чтобы лучше заварилось. Крошу батон на тарелку и
выхожу на крыльцо кормить птиц. Они уже поджидают меня, рассевшись на ветвях
ближних деревьев. Ставлю тарелку на снег и отхожу в сторону. Сначала к тарелке

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.