Случайный афоризм
Посулы авторов - то же, что обеты влюбленных. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

был ее послушным рабом. Он был расторопен и ловок. Он делал все, на что был
способен. Голос был вышколен и звучал безукоризненно.
Я глядел на Брянскую. Она сидела предо мною вся светлая, жемчужно-кружевная,
полупрозрачная на аквамариновом фоне стены. Она сидела, опустив ресницы. Пальцы
сжимали рюмку. В рюмке желтел    коньяк.
-- Кто это? -- спросил я, кивнув на граммофон.
На ее губах появилась усмешка и тут же исчезла. Пальцы выпустили рюмку и легли
на скатерть. Они чуть подрагивали. Ресницы взлетели вверх, и я снова увидел ее
глаза. В них таилось нечто похожее на испуг.
-- Это я, -- ответила она тихо.
Пластинка кончилась, но продолжала вращаться. Из трубы исходило шипение.
Трактирщик кинулся к граммофону.
-- Хватит, Матвей Матвеич, лучше принесите гитару, -- сказала Брянская.
Ковыряхин убежал и через несколько секунд появился с гитарой в руках, на грифе
которой, как я и ожидал, был огромный голубой бант. Люди, сидевшие вдалеке,
перебрались за соседние столики. Трактирщик пристроился рядом с нами, сделал
соответствующее выражение лица и взял первый аккорд. И я сразу понял, что
играет он как бог, точнее, как дьявол.
Брянская встала и прижала руки к груди.
Коляска остановилась у Садовой. "Я позвоню   вам, -- сказала она, стягивая с
пальцев перчатку. --      Я буду телефонировать вам на этой же неделе, --
повторила она, протягивая мне руку. Мы помолчали.     Ее рука доверчиво белела
на моей ладони. -- Я позвоню непременно! " -- сказала она в третий раз, и я,
наклонившись, поцеловал эту белую руку, снова ощутив запах странноватых, пряных
духов.
Сойдя, я обернулся. Из-под козырька коляски мне махала перчаткой прелестная
женщина лет тридцати в элегантной каракулевой шубке. Дмитрий взглянул на меня
строго и дернул вожжи. Коляска тронулась, и тотчас ее закрыл громоздкий желтый
автобус с прицепом. Когда он проехал, коляски уже не было.

Мама встречает меня на пороге.
-- Тебе три раза звонил Знобишин. Он был очень взволнован. Кажется, с ним
что-то случилось.
Вхожу в свою комнатушку и закрываю за собою дверь. Меня слегка трясет. И
немножко ломит спину. Стою у окна, гляжу на улицу. По тротуару идет женщина.
Она держит за руку двоих очень тепло одетых ребятишек неопределенного пола.
Один чуть крупнее другого. Рядом трусит серенький крапчатый спаниель. Его
длинные уши волочатся по обледеневшему асфальту.
Плюхаюсь в кресло. Голова кружится. Трясет все сильнее. "Надо смерить
температуру", -- думаю и опускаю  веки.  Предо  мною  возникает  лицо  Брянской
-- оно нестерпимо прекрасно. С испугом открываю глаза. Теперь предо мною зияет
распахнутое настежь окно. Над окном болтаются занавески. У окна спиной ко мне
стоит кто-то черный, совершенно черный -- ни одного пятнышка, ни одного
светлого блика. "Кажется, негр, -- думаю. -- Почему он торчит у окна? За кем он
так внимательно наблюдает? Что его так заинтересовало там, за окном? И как он
здесь, в моей комнате, очутился?"
Ко мне заглядывает матушка.
-- Тебе нездоровится? Простудился?
Отыскиваю градусник, меряю температуру. Она нормальна. Она даже чуть меньше,
чем требуется.      Но озноб не проходит, и голова по-прежнему не в  порядке.
Кресло мое вдруг подпрыгивает и вместе со мною взлетает к потолку. Взлетев, оно
начинает медленно кружиться вокруг люстры. Однако люстра не моя. Она большая,
хрустальная, со множеством сверкающих граненых подвесок. "Как в филармонии", --
думаю я и тут замечаю, что подо мною и впрямь зал филармонии. Он пуст, но все
люстры почему-то горят. "Для чего, -- думаю, -- по какому поводу?" На эстраде
рояль. За роялем сидит полноватый человек в черном. У рояля стоит стройная
женщина в белом. "Кажется, Брянская", -- думаю и подлетаю поближе. "Надо брать
на октаву выше, -- говорит человек за роялем, -- вы сползли вниз, дражайшая
Ксения Владимировна. Давайте еще раз!" Кресло перемещается к окну с
занавесками. Негр не шевелится. Он не отрываясь глядит вдаль. Осторожно

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.